Сынмин хочет, чтобы Минхо желал его. Он хочет держать Минхо в напряжении. Поэтому в ту ночь он намеренно игнорирует холодный взгляд Минхо, предпочитая раздраженно ныть чуть ниже ушей Хёнджина. — Джинни, — поёт он с дразнящей мелодией, глядя Минхо в глаза. — Уложи меня в кровать. — соблазнительно пробормотал он, намеренно затягивая слово «кровать», достаточно долго, чтобы подвести Минхо к краю. ИЛИ Сынмин приходит домой поздно вечером, пьяный, и хочет уйти от своего соседа, Минхо, подальше.

Конечно, Сынмин знает, что не вписывается. В конце концов, он единственный бета в группе, поэтому понимает, почему не пользуется популярностью у альф и омег своей стаи. У него не самый привлекательный запах, ведь он бета. И возможно, он не такой талантливый, как остальные, не такой яркий и красивый. Сынмин, скорее… обычный. Простой, скучный, серьёзный. Одинокий.

Сынмину нравится Минхо. Он думает, что между ними всё хорошо, даже прекрасно. Знает, что они отлично подходят друг другу. Поэтому чувство вины ещё больше ломает его изнутри. Потому что Сынмин знает, что он должен быть счастлив и всем доволен. Что он не должен желать большего. Но он желает. Он просто хотел бы, чтобы Минхо... чуть более явно проявлял свои чувства.

- послушайте, я знаю минхо достаточно, чтобы понять, что он флиртует со всеми, кого находит милым, но он никогда не флиртовал со мной, - недовольное бормотание сынмина приглушается подушкой, прижатой к его лицу, и чонин переводит заинтересованный взгляд на, кажется, воинственно настроенного друга. -к чему ты ведешь? - я собираюсь заставить его флиртовать со мной.

— Хороший мальчик, — воркует Минхо. Сынмин чувствует, как что-то внутри сжимается и взрывается от похвалы хёна. — Открой.

Сынмин пытается взять Минхо за подмышки. Каждое прикосновение оставляет ожог, заставляет его чувствовать себя отвратительным и нежеланным. Горечь подступает к горлу. – Джисон, он пьян, и Убер уже ждёт, мы должны донести его, – говорит Ким. – Я не хочу, Сонни. Мне не нужен соулмейт, – говорит Минхо Джисону. Хан смотрит на него в ужасе, не в силах понять, броситься помогать другу или начать утешать Сынмина. соулмейт ау, где Сынмин и Минхо ненавидят друг друга

Хватка Сынмина становится сильнее, он сутулится пуще прежнего. Лицо скрывает чёлка, всхлипы становятся интенсивнее. И Минхо чувствует себя беспомощным, в груди всё сжимается, будто это он сейчас плачет от боли. Он хочет взять Сынмина за плечи и встряхнуть, вырвать ответы из его сильно покусанных губ. Он хочет бороться с ним, бороться за него. – Мне жаль, хён. Мне так жаль. Пять раз Сынмин целует Минхо и один раз Минхо целует его в ответ.

— Это тот кот, которого Вы ищете? — спрашивает Сынмин, и кот мяукает вместо приветствия. Мужчина кивает с явным облегчением во взгляде и забирает кота из рук Сынмина. — Ага, спасибо. Вчера перед сном я оставил окно открытым, и он воспользовался возможностью сбежать. — Я нашел его запутавшимся в моих растениях, когда вернулся домой прошлой ночью. Я не знал, чей он, поэтому позволил ему переночевать в ванной, — затем, выгнув бровь, добавляет: — Знаете, я мог бы сообщить о Вас домовладельцу.

Он позволяет своим фантазиям существовать под покровом ночи; позволяет себе поверить, что водоворот эмоций в расширенных зрачках Минхо – это ласка, а не похоть, что любящие поглаживания по животу предназначены для Сынмина, а не для еще одного теплого тела, принимающего Минхо. Впрочем, с восходом солнца его рациональность всегда возвращается обратно. (Или Минхо – это бушующий огонь, а Сынмин – мотылек, готовый сжечь свои крылья за отражение его света.)

Ким Сынмин изо всех сил пытается устроиться в жизни, когда на пороге его дома появляется хорошенький незнакомец, выглядящий так, словно только что вышел из дорамы «Алые сердца: Корё». С детёнышем дракона на руках. – У тебя есть одеяло? – спрашивает незнакомец. – Э... – Сынмин запинается, не ожидая столь странной просьбы. – Что? – Одеяло, - повторяет незнакомец, и на его лице проступает раздражение. – Для детёныша дракона?

— Я не буду заключать с тобой никаких сделок, — напряженно выдавливает Сынмин, глядя на ящик с рисунком на дереве. — О боже. Ты знаешь, кто я, не так ли? — молчание Сынмина само по себе является ответом. Минхо издает восторженный звук, и, когда он пытается наклониться, чтобы посмотреть Сынмину в лицо, кровать под ним скрипит. — Давай, Ким Сынмин-щи. Скажи это. Вслух. Сынмин фыркает и закатывает глаза от серьезности тона Минхо, пока рассеянно дергает ручку одного из ящиков. — Демон.

— Это Сынмин, — тепло представляет Чан. — Ага, — говорит Минхо, не проявляя ни грамма интереса. — Он хорош? Сынмин никогда по-настоящему не стеснялся своего тела, но внезапно все, что он чувствует, — это вялый вес своих тощих ног и узловатых коленей, когда Минхо невозмутимо осматривает его с ног до головы. — Он хорош, Минхо. Минхо впервые заглядывает Сынмину в глаза, пусть и ненадолго. — Отлично. Тогда у тебя не будет проблем с тем, чтобы не путаться под ногами.