...да только аль-Хайтам не может. В мире, где каждая улыбка родственной души отзывается болью в твоём собственном теле до тех пор, пока ваши чувства не будут приняты друг другом, аль-Хайтам терпит боль ежедневно. И никогда не улыбается сам.

И, конечно, аль-Хайтам уступает тому, кого так любит весь мир. Он отдает все, что у него есть, в погоне за тем, кем ему не суждено быть.

Иногда Хуа Чэну хотелось увидеть, как Се Лянь вел бы себя, будь он немного высокомерным и заносчивым принцем, и Князь Демонов с радостью бы бегал вокруг него, выполняя каждую мелкую прихоть Его Высочества. Похоже, Се Лянь умел читать мысли. Или как еще ему в голову могла придти идея притворяться весь день капризным принцем?

Он, как и все, преклоняет голову, заодно рассматривая одежду Светоча Кшахревара. Ничего особенного — рубашка, пояс, штаны. Никакой брони, беззащитный треугольник обнажённой кожи в глубоком вырезе. Сейчас Кавех вытянет руки, открываясь, Хайтам ударит ножом под ребро, и это будет последнее, что он успеет сделать.

Проклятие превращает Хуа Чэна в ребенка, и Се Лянь вынужден о нем заботиться. Задача усложняется тем, что память Хуа Чэна тоже пострадала.

Кавех счастливый человек, потому что каждый раз, когда он оказывается в передрягах, приходит тот, кто обязательно его спасет. Как в лучших традициях дурацких романтических комедий.

Хуа Чэн не спрыгнул с Небес, когда вознёсся, надеясь, что, будучи богом, сможет отыскать Се Ляня. И вот в мире смертных Наследный Принц приходит в храм бога удачи...

Се Лянь - единственный наследник умирающих родителей. Он должен выйти замуж за богатого господина, чтобы тот смог обеспечить остатки дней родителей юноши в достатке и радости. Однако прямо посреди церемонии его крадёт известный на тысячи ли, как коварный вампир, прекрасное дьявольское отродье - Хуа Чэнджу.

Ризли - маленький ребёнок, жертва обстоятельств и сирота. Нёвиллет - судья над всем Фонтейном. Под его контролем всё и вся, даже жертва обстоятельств.

Гарри вспоминает свою прошлую жизнь, в которой он был однокурсником Тома и в дальнейшем его другом/любовником.

Место рядом с Томом Реддлом всегда пустое. Не важно, в классе он сидит, за обеденным столом в Большом Зале, на диванчике в гостиной Слизерина или даже на полянке около Хогвартса. Кто-то может сидеть напротив него или на некотором расстоянии сбоку. Но рядом с ним всегда пусто.

AU: Что, если бы Хаск не потерял свой статус Оверлорда? Что, если бы Вэл был настолько глуп, что поставил бы на кон душу Энджела?

Сатору думал – это будет легко. Разобраться с кучкой не-шаманов, возомнивших себя богами и затеявших эксперименты над шаманами? Да они с Сугуру даже не запыхаются! Но потом, там, за очередной дверью, его встречают огромные, пронзительные глазищи, смотрящие с исхудалого детского лица. И ни черта больше не легко.

В этот момент он во многом хотел бы быть как Гэнси, даже если никогда не признает это вслух. Если бы он был Гэнси, то мог бы сказать Адаму, насколько тот красив. Как он хотел, чтобы на его лице всегда была улыбка. Он мог бы спокойно об этом сказать, не звуча при этом как гребанный идиот. Если бы он был Гэнси, то сказал бы нужные вещи, чтобы Адам его полюбил. Он был бы в этом хорош. Или Адам и Ронан знакомятся через инстаграм и они оба лузеры во всем этом.

Нил боится, что Эндрю после окончания учёбы собирается переехать без него и строить свою карьеру в Экси дальше. Но разве Эндрю способен на это?..

Мини сборник драбблов, где в первой части Итер заботится о заболевшем Сяо, а во второй наоборот.

Какое совпадение, день прибывания Тасянь-Цзюня в смертном мире выпал прям на день рождения Чу Ваньнина. Мо Жань пытался вразумить императора, но так и не понял получилось ли у него чего-то добиться. История о том как Тасянь-Цзюнь стал меняться.

У Мо Жаня в напарниках совершенно невыносимый андроид.

Все эти загадочные появления и исчезновения. Этот нечитаемый, слишком взрослый для шестнадцатилетнего взгляд. Тот факт, что странный пацан, кажется, ни во что не ставит его, Годжо Сатору, шестиглазого и уже сильнейшего в такие же шестнадцать. Подозрительно? Определенно!

У Сяо не было выбора, кроме как влюбиться. У Итэра не было возможности сопротивляться.