Попав в аварию, Минхо теряет память и забывает всё, что случилось в его жизни за последние три года.

— Почему ты мне не рассказал? — О чём? Что мой брак трещит по швам? — отвечает Минхо так спокойно, будто это не имеет никакого значения. Будто говорит о погоде или пробках на дорогах. Джисон раздражённо вздыхает, но затем одёргивает себя и вспоминает, что в этом и есть весь Минхо. Всегда таким был. Он не любит, когда над ним трясутся, и предпочитает держать свои проблемы при себе. Раньше Джисон знал, как пробраться сквозь возведённые им стены; ему хочется верить, что это всё ещё так.

В странно жаркий майский день они наконец остаются наедине. И Джисон решается – после стольких месяцев – наконец решается. Студию наполняют звуки песни.

— Послушай, — начал Минхо, стараясь привести мысли в порядок, — ничего страшного не произошло. Это рабочий момент, я понимаю, что иногда заносит. Бывает. Просто… у фансервиса должны быть границы, — он помолчал и закончил как-то слишком уязвимо: — и мне эти границы нужны.

Периодически Хан страдает от недостатка внимания, тактильности и заботы, поэтому пару месяцев назад рассказал об этом Минхо с просьбой разрешать ему иногда приходить за помощью. По этой причине примерно несколько раз за месяц Джисон просто не отлипает от него.

Чтобы определить, кто будет платить за ужин, ребята решили испытать себя на вершине колеса обозрения. Однако поездка выдалась совсем не спокойной – аттракцион вышел из строя. Запертым на огромной высоте не оставалось ничего, кроме поиска способа справиться с паникой. Кто же знал, что страх раскрывает и множество других чувств.

— Смотри, сонсэнним пришёл! — восторженно вскрикивает Джию. Джисон замирает. Этого не может быть. В последний раз он разговаривал с Минхо десять лет назад. Что он должен сказать сейчас? "Привет, давно не виделись"? "Прости, что разбил тебе сердце"? "Ты выглядишь так же потрясающе, как в тот день, когда ушёл от меня"? // Или: Спустя десять лет с тех пор, как Джисон потерял свою первую любовь, и три года, как потерял вторую, он записывает свою дочь на балет.

— Первое правило нашего договора: все эти три месяца ты мой парень. А значит тебе нельзя ни с кем встречаться и спать на стороне. Второе правило: быть скромным. Не нужно за столом говорить, как ты любишь, когда тебе присовывают в задницу. Третье правило: не смотреть на моих братьев. И если Минхо первоначально думал, что эти правила выполнимы, то, оказавшись случайно прижатым чужим обнажённым телом среднего брата Чана, — Джисоном, — до него наконец дошло — это полный провал.

Минхо просто был. Был таким красивым, таким живым и непосредственным. И Джисон сдался. Нет, он все еще злился, но готов был забыть свою обиду на одну ночь. Возможно, после этого ему станет легче.

Хан влюбляется в ЛиНоу в понедельник. К счастью, они всегда понимают друг друга без слов. Не так ли?

Живя в обыденной рутине, начинаешь ловить себя на желании как-то развеяться, привнести в привычную картину что-то новое, освежить её. Однако когда картина мира начинает окрашиваться льющимися со всех сторон чернилами, Минхо начинает думать, что лучше бы всё оставалось как прежде. Лучше бы эти чернила не появлялись. Лучше бы он не начинал видеть то, что раньше никогда не видел. И лучше бы он не замечал связи между событиями, происходящими в городе.

— Джисон, я… — Минхо вздохнул. — Мне не стоило этого делать, да? — Дарить мне кружевное нижнее белье с разрезом на заднице и этими блядскими рюшами? Да, наверное, не стоило.

– хен, – через несколько секунд зовёт хан. – да, джисон, что-то ещё не понятно? – можно я посижу на твоем члене?

Джисон думал, что когда он вырастет, то непременно станет альфой вместе со своим лучшим другом Ли Минхо. Но судьба распорядилась так, что он оказался омегой, а Минхо — альфой. Дружить после этого стало немного затруднительно.

Единственное, чего Хан Джисон хочет на Рождество, — это посидеть на коленях у Санты... желательно голым и потным. *** — Я тут подумал, — Минхо неловко переминается с ноги на ногу, пытаясь высказаться, — сегодня канун Рождества, и твои племянницы сказали, что ты хорошо себя вёл в этом году...

Вопрос, как он оказался так далеко от берега, уже не сильно волновал Джисона, когда он понял, что щупальце медленно тянет его вниз. Он боролся и брыкался, пытаясь удержать голову над водой, но это оказалось бесполезным — существо продолжало тянуть его вниз. Это был конец. Он умрет, став кормом для какого-то тупого сильного осьминога с уродливыми длинными щупальцами. Вероятно, чудовище было светящимся, двухцветным, страшным и ядовитым, зная Джисонову наипрекраснейшую удачу.

— Знаешь, чего судьба не любит? Глупостей. // пиратская фэнтези au.

— Я обещаю, что позвоню, если мне понадобится помощь. А теперь уходите. Что он подумает, если войдет и почувствует на мне ваш запах прямо во время моей течки?! — Не волнуйся. Если он сбежит, мы будем знать, что на этот раз это не из-за твоего характера, — сказал Сынмин, подмигнув. Минхо фыркнул, закатив глаза, он распахнул дверь. И замер как вкопанный. — Ох, бля...

— Пять дней на Чеджу? —спросил Минхо, словно мысленно готовясь к войне. Джисон кивнул: — Пять дней. Солнце, море и возможность доказать, что я самая лучшая пара из всех, которые у тебя могли быть. Конечно, так и есть. Минхо тихонько рассмеялся, наклоняясь, чтобы коснуться губами щеки Джисона. — Удачи, альфа, — прошептал он. — Она тебе понадобится. И этот гад улыбнулся так, словно это был вызов.

Джисон лежит на боку, его ноги переплетены с ногами Минхо, а простыня сброшена к талии. Минхо прижимается сзади, грудью к его спине, обвив его талию одной рукой. Его член глубоко внутри — толстый, горячий, твердый, — он не двигается, просто находится там, словно на своем месте, удерживаемый нежным сжатием тела Джисона. Они подходят друг другу идеально.