В его практике за много лет накопилась огромная база жертв с самой разнообразной внешностью и самыми разными проступками. Тут были все: старые и молодые сплетницы, воры самых разных сортов и видов, старики, чья никчемная жизнь тянула на дно целые династии, элитные спортсмены и депутаты разной степени ненужности. Но одно из убийств ему запомнилось ему особенно хорошо. В тот день у лучшего наёмного убийцы в Штатах – Эндрю Джозефа Миньярда – впервые в жизни дрогнула рука.

Савамура Даичи: Какого хрена. (Иными словами — общение капитанов, явно имевшее место быть за пределами канона, представленное в форме чата в Скайпе)

В этот магазинчик с неприметной вывеской, притаившийся в переулке на окраине Токио, Бокуто заходит в третий раз за последнюю неделю. Он живёт на абсолютно другом конце города, работает и того дальше, каждый раз безбожно плутает по одинаковым улочкам, потому что память у него никудышная, и каждый раз обязательно наворачивает лишний круг, но — заходит. Этот магазин нельзя пропустить. Вы не пропустите. Бокуто не пропустил.

Цукишима резонно полагает, что все странности в его жизни начались, когда он опоздал на свой последний поезд.

Бокуто улыбается. Кейджи хочется тоже. Рядом с ним — всегда.

Акааши бы хотел стать для Бокуто всем миром, но он согласен и быть мелочью в его жизни, главное, чтобы он не мог без этой мелочи обходиться.

И мне плевать, плева-а-ать — и взлётная полоса этажей рассчитывается на скорости ветра и вниз.

Акааши не замечает очевидных вещей, сомневается и боится, а Бокуто замечает всё и даже больше, кроме мухоловок не боится ничего, ну а море без штормов совсем распустилось и никого не желает ждать.

У Тоору внутри — космическая пыль и натянутые струны, а у Хаджиме — переменные затмения и спящие демоны.

А мы останемся

У Яку проблемы, странные мысли и дёргающийся глаз, а у Льва всё в порядке и совсем нет совести.

Студенческое AU, милый сборник драбблов. Обновляется по настроению.

После 15 пальца тело Короля проклятий начинает меняться в сторону его облика тысячелетней давности.

Годжо балагурит, щурит хитрющие глаза, вступает в словесные перепалки, подстёгивает и подначивает, но стоит только Сугуру оказаться критически близко — и вся выверенная броня из легкомыслия и бесконечного смеха рушится, оставляя только желание касаться. Гето сдержаннее, умеет держать дистанцию, ни черта не прочтёшь по угольно-чёрным глазам, никто даже не догадается, что на его теле, под водолазками, краснеют отметинами саторовские признания в чувствах.

Незадолго до того, как Гето уничтожит деревню, он и Годжо переносятся на одиннадцать лет вперёд, в будущее, в котором Гето по какой-то причине отсутствует.

хината — нападающий, которому никогда не говорили, что он значим. атсуму — связующий с trust issues, который считает, что ни с кем не установит такой же связи, как с братом.