Годжо никогда не отличался особой внимательностью в людях. Не особо понимал, что такое любовь, что такое оценка других не только по критериям силы и слабости, что такое эмпатия; знал разве что сухую систему и тот факт, что он являлся важной и сильнейшей шестерёнкой в проклятом метафизическом механизме. Годжо и себя-то толком не знал. Кроме того, что родился сильнейшим. То, что он знал о себе на все сто процентов, - это невозможность увидеть мир своими глазами, если в нём не будет Сугуру.

Гето любит выстраивать личные границы, а Сатору любит их разрушать.

Хрупкие виньетки для сильнейшего дуэта. 木漏れ日 (komorebi): солнечный свет проникает сквозь листья дерева.

В любви с незрячим рано или поздно наступает кризис. AU, где Годжо — слепой.

AU без магии, где Сатору и Сугуру - твои недавно переехавшие странные соседи, случайно заглянувшие к тебе, вымотанные изнуряющей жарой... Внимание! Легкие элементы слэша.

Сатору, похоже, сильно приложился головой при падении, потому что он как-то упускает момент, когда переводит взгляд от расчерченного огненными цветами неба на лицо Гето. Он видит блестящие зрачки, в которых отражаются сотни, тысячи красочных всполохов ночного неба. В черных волосах снежинки выглядят совсем как звезды, и Годжо даже хочет неловко пошутить про то, что Сугуру весь из себя такой таинственный как ночное небо, но вдруг понимает, что не может выговорить ни слова.

Сугуру думает, что было бы куда логичнее, если бы Видящим был Сатору – волшебный мальчик с волшебными глазами. Сёко думает, что в таком случае у Сатору после первого же выхода в город спёкся бы мозг. Сам же Сатору считает соулмейтов полной чушью и покушением на его свободу.

Годжо Сатору – элитный альфа, которого не привлекают беты, особенно если те мужчины. Гето Сугуру становится исключением.

Запечатанный в Тюремном царстве Годжо Сатору находит мир, в котором обитают души умерших, и встречает того, кого уже не ждал увидеть вновь.

— Как долго я... — Девятнадцать дней. Сатору откладывает пресс-папье и с отвращением смотрит на свои теперь уже серые кончики пальцев. — Пыль собирается настолько быстро? Сугуру бросает взгляд на улицу, любуясь полуденным солнцем. Голова болит, швы тянут кожу. Он чувствует, как проворачивается нож в том месте, где находится сердце. — Ага.

Гето Сугуру много чего не понимает, но старается. Хотя иногда эта схема дает сбой и приходится пожинать плоды ломающей его систему неизвестной, которую игнорировать не получается.

У Сугуру даже слов не хватает — одним банальным «нежный» Сатору не описать. Ведёт себя так, будто Гето — весь его мир. Мир необъятный, но который всё равно хочется охватить полностью.

Он больше не видел проклятий, не чувствовал силы, которая переполняла его. Звания и статусы перестали иметь значение, и все, о чем он продолжал думать, это Сугуру, расслабленно сидящий рядом на пустой станции метро и ожидающий разговора, шанс на который они потеряли еще при жизни.

Новая жизнь Годжо Сатору должна была начаться два года назад, когда его перевели в Городской университет Нью-Йорка. Но начинается она, когда на письменном столе своей комнаты в общежитии Сатору находит посадочные талоны его нового соседа. «Токио-Нью-Йорк. Гето Сугуру»

Бывают такие дни, в которые всё, что может и не может идти наперекосяк, идёт наперекосяк. Или о том, как череда странных совпадений связала два таких дня в один.

«Время вернуть должок». Сугуру нахмурился и прижал трубку ухом к плечу, разбирая пакет с продуктами: «Я тебе вроде ничего не должен». «Ну да, но мне надо, чтобы ты помог мне с одной… историей» — сказала Сёко. «С какой ещё историей?» — недоверчиво переспросил Сугуру. «С семейной терапией», — ответила Сёко, и Сугуру выронил телефон.

Сугуру красив в своём отчаянном желании взлететь.

Я скорее умру, чем позову тебя в кругосветное путешествие на машине, чтобы каждый день делать твои фотографии с этой твоей дурацкой челкой, которая мне, кстати, совершенно не нравится, чтобы ты себе там не надумал, и делать этот твой невозможно горький кофе, который на самом деле та еще гадость? Да, пожалуй, я скорее сожру горсть чеснока, чем сделаю это.

Сатору и Сугуру знают друг друга с университета. С того времени, как делили одну квартиру и постоянно просыпались вдвоём в спальне Гето. С того времени, когда они ещё общались и всё было проще.

Он просто хочет, чтобы у Сатору последние воспоминания о нем были светлые и теплые. Даже если спустя два дня, узнав правду, он его возненавидит.