Во время обеденного перерыва Акутагава, смущённый стажёр из редакции, рассказывает Чуе, работнику винного бутика, по случайности находившегося в этом же здании, о странном поведении Дазая в мужском туалете. Накахаре абсолютно всё равно, что тот пытается скрыть от всех, ведь там не может быть ничего серьёзного, очевидно. Точно какая-нибудь ерунда, не более. Тогда почему он зациклен на этом уже несколько часов?

Но Акутагава голоден зверски – волчонок, вечность мяса не видавший – жадно, почти бесконтрольно, пьет свой кофе и остановится не может – глоток, глоток, глоток… Устал. От себя. От болезни. От пустоты в желудке. А там, по ту сторону ненависти к самому себе, прячется и плачет младенец брошенный, протяжно всхлипывая, скрывая костлявые пальчики от кусучего холода под тканью кофты изорванной. /au, в котором Акутагава страдает расстройством пищевого поведения/

Служба монаха – это страдание, когда божество, которому положено служить, оказывается мелким гадёнышем.

Рыжий усмехается растерянности Кэйи и гладит его по бедрам: — Я еще не проснулся, — поддразнивает он. — И слишком устал, чтобы двигаться.

Страх обычного человека, посмевшего прикоснуться к главе клана Камисато

Тома связывает Аято...

Страсти и офис!ау по томатам.

– Господин, я переживаю за ваше состояние, вы совсем бледный. Я думаю, вам нужно отвлечься от работы и поспать.  – Ох, вот незадача: спать я совсем не хочу, как же мне тогда отвлечься, Тома? Может поможешь мне?

Если быть честным, Аято никогда не замечал, что Аяка приводила домой своего друга, одной из причин было то, что Аято всегда был на работе, все же обеспечивать себя и сестру оказалось тяжелее, чем он думал. А Тома был просто Томой, от которого не возможно отвести взгляд.

Нормально, когда за тебя говорит бурлящий по венам раствор.

Пробыв в ступоре пару секунд, Накаджима резко понял всю ситуацию — он сидит в ванной комнате непозволительно близко на коленях перед парнем, на котором одна рубашка.

Позволь мне остаться сегодня ночью с тобой.

Осаму Дазай и Чуя Накахара ученики первого курса старшей школы. Дазай общительный и дружелюбный, Накахара - нелюдимый одиночка. И до определенной поры они даже не общались, пока один инцидент не повлек за собой цепочку событий, пытаясь распутать которую, Осаму сам не понимает, когда начал верить в сказки. И почему именно за ним явился этот принц.

Официально, черным по белому, Дазай Осаму является альфой. Это факт, который никто никогда не ставил под сомнение. Начиная с его проявления во времена мафии и до нынешних дней в детективном агентстве. И если все точно знают, что Дазай — альфа, все также знают, что Накахара Чуя — омега. Свирепый, сильный и смертоносный, но маленький и красивый омега. Это история о том, как величайшая ложь в жизни Соукоку раскрылась в возрасте 23 лет. Ярость, кровь и хаос последовали мгновения спустя.

- Хорошо, Чуя, - сладко поёт Дазай. - Ты прав, всё бывает в первый раз. Итак, мои мозги немного на пределе. Мне нужна перезагрузка, а ты - альфа. Позаботься обо мне.

Я сказал своему парню, что считаю нашу сексуальную жизнь скучной, и теперь он разочарован во мне. Что я сделал не так?

«Я буду ждать, Пока небо не обрушится, Пока ты не вернешься, малыш». Его напарник — омега. Плохо ли это или хорошо, Чуя еще не знал, и он просто решил не торопить события… и вот чем это в итоге обернулось.

Унять твою боль хотелось бы навсегда… Но пока так. На одну ночь. Ты и я, Дазай.

— Ты такой хорошенький. Я мог бы просто подхватить тебя на руки, отвезти домой и завязать узлом.. — Моему альфе это не понравится, — тот поджимает губы. Настроение Дазая стремительно портится. — Я не вижу никакого альфы. Только хорошенькую омегу, умоляющую, чтобы ее забрали — альфа усмехается. Кто-то хлопает альфу по плечу. — Бу! Или Чуя не любит, когда люди пытаются забрать то, что принадлежит ему

— Хочешь пойти соорудить гнездышко в моей комнате? Мир Дазая рушится. — Что? Чуя закатывает глаза и делает глоток вина. — От тебя разит течкой. Иди и свей гнездо, Омега. Или Течка сближает Дазая и Чую вместе.