В один момент Мастер теряет все, а в другой получает то, о чем и подумать не смел: прекрасную Маргариту Николаевну, идею новой книги, а ещё — отношения с самим дьяволом. История о том, что было бы в фильме, начни Воланд и Мастер более близкие отношения.

Рукописи не горят. А вот отдельно взятые письменные листы, что стыдно показать кому либо — вполне. Только вот Воланд умеет читать по горящим строкам.

Мастер тревожно ловит ускользающую в толпе руку Воланда и позволяет увлечь себя вглубь коридора. Они смотрят друг на друга с прощальной отчаянной нежностью. Это последний вечер, когда они оба по-настоящему счастливы.

Этот человек, будучи еще пару дней назад случайным незнакомцем, сумевшим вызвать к себе интерес с первых же секунд разговора, быстро стал моим лучшим другом. Он иногда приходил вечерами, темными и холодными, а я ждал его, ждал так сильно, как высушенные растения свежего дождя. Он по-свойски закидывал ноги на диван и часами рассуждал о политике, торговле и искусстве, а я смеялся, краснея от очередного бокала сухого, внимая и соглашаясь со всем, что он говорит.

Проси, о чём хочешь, мой Мастер. Ты заслуживаешь любого подарка.

Хотелось пить. Сжечь роман к чертям – чтобы была от него хоть какая-то польза, растопить им печь. Но… благодарный читатель нашёлся сам собой. Неожиданно. Как молния. Удивительно, но человек, с которым они говорили на разных языках, понимал его куда лучше соотечественников. Он именовал себя Воландом, приехал из самой Германии и совершенно случайно оказался в то время и в том месте. Мастер был ошарашен, сбит с толку, подавлен и разбит. А Воланд… Воланд просто был.

Жизнь здесь, где морская пена в прибой почти оседает на стёклах, не кажется застывшим мгновением. И всё же в их покое на двоих есть константа — Воланд и звонкие шаги по лестнице.

– Если ты не станешь моим, то ничто не имеет смысла, – в голосе Воланда зазвучала привычная сталь в коконе вековых арктических льдов, пока он вытирал с губ смесь крови, семени и стекающего по лицу, – итак, однако, я не ваша Маргарита, любовь моя, и на полу с книгами любиться мне не позволят колени. Позвольте все же занять диван, раз уж на кровати вы оставили место для женщины.

После долгого времени, проведенного в компании людей, не осознавая того, ты становишься похож на них. Даже если ты - "та сила, что вечно хочет зла, но совершает благо", ты не защищён от человеческих чувств. От любви, привязанности....ревности

Сочельник выдался удушающе-рафинированным.

" – Господи, что я делаю… – Никакого Господа здесь нет. По крайней мере, сейчас". Или что бывает, если долго смотреть в глаза тьме.

Может быть, думал он, растворяясь и тая, проваливаясь между светом и бездной, пришло время написать новый роман. И роман этот — сатана тотчас полюбит его — теперь будет о них троих в вечности.

В посмертии Мастер и Маргарита становятся частью Свиты Воланда, но лучше было бы сказать - его правой и левой руками, самыми приближёнными к Сатане, в прошлом людьми, без злых помыслов, но с огненными душами, умеющими творить и любить. И любят они лишь друг друга и своего Мессира.