Это все еще было недоступным, как и тогда, но сейчас никак не грязным, но все же порочным. Точно греховным.

Ганс осмеливается разнообразить впечатления Хелльстрома от посещения кинотеатра более смелым методом, считая, что это идеальное время, чтобы проверить Хелльстрома на прочность.

Еще один съемочный день на излете, и соблазн закончить вечер в баре становится просто невыносимым, особенно, когда чертов немец смотрит на него вот так.

Пошлое, абсурдное произведение про тройничок между хитрым, но оказавшимся в ловушке нацистом, немцем, ненавидевшим Гитлера и весь его диктаторский режим, и британцем, руководящим важной операцией, ради спасения которой ему пришлось пойти на крайние меры. Так вот, сидели как-то в баре немец, британец, и ещё один немец...

– Не-не-не, – перебил гестаповец, и во взгляде его блеснул металл, осталось только подивиться характеру – или типичному для немчуры ослиному упрямству, – этого не будет. Думаю, вы и сами прекрасно понимаете, что что бы не случилось в этом баре, ни я, ни вы живыми его не покинем. А Вильгельм и его друзья? – голова его кивнула в сторону соседнего столика, где веселилась пьяная компания, – хотите уйти – вам и их придется убить. Видимо, малютка Макс вырастет сиротой.

Несерьезный сказ о том, как Иванушка догонял консультанта и... догнал.

К сожалению, Ци Жун не тот человек, которому Се Лянь хотел бы открыться. Эта мысль немного отрезвила. Он осознал, что сидит на полу своих покоев, на его коленях ёрзает возбужденный Ци Жун, а на столе стоит наполовину выпитая бутылка вина. Незаметно подкралось чувство вины. Оно будто бы поджидало за углом, и стоило Се Ляню немного выйти из пелены дурмана, как вина медленно подобралась к горлу. Неужели он использовал брата?