Джексон стоял как вкопанный и не понимал, что послужило красным флагом. Тишина убивала. В прямом смысле этого слова. Проходит одна — две — три секунды, и Шторм уже готов в открытую завыть, что ни черта не понимает, в чём дело. А потом до него доходит. Хочется сморозить глупость и нелепо пошутить, мол, «да это всего лишь…» Но слова застревают в глотке. Он делает шаг в сторону. МакКуин не следует за ним.

Идея, пришедшая в пьяные головы юных гонщиков, в итоге закончилась жаркой ночью у бильярдного стола. Но обо всём по порядку...

Новое поколение гонщиков решило, что им необходимо растрясти старческие устои по празднованию Рождества. Ночью они пробираются в арендованный на завтрашнюю вечеринку зал и развешивают так много омел, как им удается раздобыть. Единственный, кто высказывается против - Шторм, который не перестает кашлять. Все становится только хуже, когда он оказывается под связкой омелы прямо напротив Маккуина.

Монтгомери перестает подпирать косяк двери, двигается к Шторму. Стуча подошвой спортивной обуви о плитку. Джексон напрягается весь, не дышит вовсе, не прекращая следить через стекло за бездонными глазами. Мужчина подходит ближе, так, что Джексон чувствует его лопатками, между ними пару сантиметров. -Я говорил, что сломлю тебя, Шторми-мальчик. Да не своими руками, но ты глянь на себя просто.

Шторм облажался. Он просто пиздец как облажался. И утренняя новостная лента инстаграма самое настоящее тому подтверждение.

Молния Маккуин пребывает в отчаянии, страхе. Он не хочет уходить из автоспорта. На последней гонке сезона, машина не выдерживает, от чего парень теряет управление и попадает в аварию. Оказавшись в больнице, ему ставят страшный диагноз, при котором в любом случае нельзя делать сильные нагрузки. Он закрывается от мира, больше не появляется в свет. Джексон Шторм волнуется все это время, понимая, что по его вине Молния попал в аварию. Он ставит себе цель: найти его любой ценой и узнать секрет…

— Я безумно хотел увидеть тебя, когда ехал сюда. Думал, что смогу наконец обнять и высказать тебе в лоб все, что думаю о твоих отношениях с Круз, — Маршалл беззвучно улыбается, ладонью проводя по мягким волосам парня, зарываясь в стриженый ежик на затылке и приятно поглаживая, доводя и без того уставшего Джексона до исступления. За этой лаской определенно стоило сюда ехать. — А теперь мне даже злиться не хочется.

Одна из немногих вещей, что Шторм помнил о той гонке, – это то, как он успел пересечь финишную черту перед тем, как увидеть на всех экранах не себя, выигравшего Кубок Поршня, а страшную аварию.