У Чишии ужасно надоедливый бывший, а Нираги по удачному стечению обстоятельств оказывается его новым соседом. Вот только впервые встречаются они в обыкновенной кофейне, попадая в весьма затруднительную ситуацию, даже не представляя, что за этим последует.

– Ты меня так бесишь. Сука. Как ты меня бесишь, Чишия. Чишия молчит, не выразив ни одной эмоции, лишь приподнимая одну бровь и изгибая губы в очередной усмешке. – Может мне убить тебя, а? Стереть эту самодовольную рожу с лица земли? – Пограничье для этого и создано. Лениво протягивает тот. – Тогда может мне трахнуть тебя? – Что? – Что?

Очередная игра, на кону которой стоит жизнь. И, увидев у регистрации Нираги, Чишия ухмыльнулся. То ли потому, что давно не видел этого наглухо отбитого психопата, то ли потому, что победителем может выйти только один из них. Ошейник с шеи, к сожалению или счастью, уже не снять.

Хван Хёнджин верховный бог. Все его приказы в тот же миг исполняются людьми. В его дворце много слуг, но как он мог влюбиться в одну из них?

Ау: здесь Ханако может воскресить Мицубу. Только для этого Коу нужно заплатить ему

Судьба - штука очень злая и алчная. Она даёт тебе надежду на вечную любовь, заботу и тепло, позволяет поверить, что счастливая жизнь обеспечена. Но потом, злорадно смеясь забирает все, заставляя понять, что все твои мечты останутся лишь мечтами и жить тебе век не в любви и счастье, а в боли и одиночестве. Хёнджин понял это, когда заранее обречённо влюбился в прекрасного, милого, доброго, но к сожалению замужнего омегу.

Мицуба гордый до мозга костей, ни за что бы не признался первым в своих чувствах и желаниях. Вот только иногда это может сыграть злую шутку. Хотя какая разница, если результат оказывается благоприятным?

синеволосый ложится рядом с каэдэхарой, оба пытаются восстановить дыхание и просто молчат, потому что слова сейчас не нужны. в воздухе витают всего три слова, запах секса и чего-то сладкого, и им обоим это нравится.

— Интересно, а кто актив Казуха или Скарамучча? — ни с того ни с сего, спросила Барбара. — Милые барышни, что это вы там обсуждаете?

— Я правда так плохо шучу? — Сайно пристально смотрел на друга, пока не убрал книгу. — Это бред. У Сайно из книги никакого вкуса. «Твои уши такие же большие, как и моя любовь к тебе»? Серьёзно?

-Да, малыш, спасибо за такую чудесную ночь.-промолвил парень, зарываясь руками в волосах пса.

Венти приятен. Его кожа нежна, в глазах искрится ручей ветреного утра, волосы, заплетенные самими ангелами в некогда аккуратные косички, мягки, а движения плавны и мелодичны, словно в нем не прекращаясь, переливаются звуки небесной лиры. Вся его фигура выражает собой нечто Божественное, не из-за его величия, а просто потому, что Венти – невозможен для этого мира, для мира, который поглотили глухая суматоха, скупой эгоизм и жгучая ненависть. По крайней мере, так кажется Дилюку.

Они знакомы с самого детства и Каэдэхара четко помнит, что он бета, а сейчас же всю квартиру заполнил тяжёлый запах клёна. Не совсем омежий запах, но Казуха со своей сиренью был не лучше.

И Венти на первый взгляд смеётся без каких-то задних мыслей, хотя Дилюк уже давно понимает, что будет дальше...

Долго думать не пришлось, да и ни к чему было обманывать самого себя. Врать Сайно тоже было незачем, и потому, когда он, жутко смущенный от возможности подобного расклада, негромко спрашивает: «уже..?» В ответ ему раздается нервное — «я, знаешь ли, тосковал не меньше твоего. И я не виноват, что мои чувства к тебе перерастают… в это.»

— мм.. теперь я понял, что ты имел в виду, говоря что одними разговорами не обойдется, — тяжело дыша, произнес самурай, уткнувшись лбом в лоб скарамуччи. — хах.. и только не говори, что ты с самого начала не догадался. не поверю не единому твоему слову, если начнешь припираться.

Капитан кавалерии решает забрать то, что он считает своей собственностью, при этом обманув всех

Кейа умеет располагать к себе, плавить взглядом, внешним видом и словами. Так и хочется изучить глазами его точёную фигуру и ответить на пошловатую шутку кокетливым замечанием или игривым упрёком. Это, пожалуй, стало фактом. Так ещё и общеизвестным.

-Это был последний раз- говорит владелец Расёмона, безразлично смотря в потолок. Ацуши приподнимается, смотрит на мафиози и тепло улыбается, ведь слышал эти слова уже много раз.

У Горо проколоты соски. Про-ко-ло-ты сос-ки, – пожалуй, самое удивляящее наблюдение юного багрового о́ни на их тренировке. – Это правда, да? Я ведь не в бреду? – Может и в бреду. Не понимаю, о чем ты говоришь. Услышав это, Аратаки недовольно поджимает губы, забавно опуская уголки вниз и издает какое-то бурчание, в попытках найти слова, подходящие для объяснения столь пикантного зрелища.