Ши Уду, заботливый старший брат, ухаживает за Цинсюанем в непростой период цикла. Но кто же знал, что омега уже вырос и теперь попросит себе в партнёры Повелителя Земли.

Вэй Ин — дитя воды и воздуха. Ши Цинсюань хранит тайну. Черновод больше мести ценит семью. А Лань Ванцзи просто не может перестать смотреть.

вызов юного экзорциста был не зря. демон то от дома отстал, а вот от его можно так сказать, изгнателя, не совсем.

Хэ Сюань зачем-то продолжает смотреть на него. На его тонкую фигуру, окутанную золотым сиянием, окружённую чужими восхищёнными взглядами, и думает, что Повелителя ветра Ши Цинсюаня куда проще любить, чем ненавидеть. Но Хэ Сюань никогда не искал лёгких путей. История о том, как всё могло начаться и как закончится. И о том, как держать свою Погибель при себе.

На Небеса обрушивается проклятие честности. Никогда ещё Мин И не был так близок к провалу.

–Что же ты сделаешь со мной, Мин-сюн? Я посмел прикоснуться к тебе, –Повелитель Ветров почти прошептал это, сидя слишком близко к Хэ Сюаню. Демон усмехнулся, смотря на собеседника. Его свободная рука легла на чужой подбородок, придвигая Ши Цинсюаня ещё ближе. –Сам напросился. –А?.. Хэ Сюань грубо впился в мягкие губы Ши Цинсюаня.

В один день демон чёрных вод крадёт оборванца прямо у реки

Прошло довольно много времени, люди в технологиях продвинулись далеко вперед, но небесные чиновники до сих пор существуют и в них верят, как и в непревзойденных демонов. Что на счет Хэ Сюаня, который вот уже много лет страдает по своей утерянной любви? А если эта любовь переродилась с предыдущим обликом?

Ши Цинсюань уже забыл, когда мог легко дышать. Легкие горят и колются так, словно что-то хочет пустить в них корни. В очередном приступе кашля он выплевывает еще больше кроваво-алых лепестков. Рядом стоит фигура в черном и глаз не смеет отвести от ужасной картины. Тело божества дрожит, а темный пол уже давно весь в слезах. Взгляд Хэ Сюаня недобро блестит сусальным золотом. Он зол на себя за то, что не в силах помочь кому-то, кто дорог более собственного праха. Но может, выход найдется?

— Повелитель ветра! — услышав такое знакомое обращение спустя века, он замер на месте, начав вертеть головой в разные стороны, осматриваясь по сторонам. // Ши Цинсюань уже несколько столетий живёт как человек, который не стареет и не может умереть, когда слышит такое знакомое обращение и знакомый голос.

Протянутая рука выглядела как спасительный якорь. Теперь он сможет удостовериться, что чужое тепло это не очередная иллюзия. Не очередной его сон. — Хэ Сюань. Но можешь звать меня Хэ-сюн.

— Хэ-сюн, ты каждый раз что-то вспоминаешь! — Мг. — Хэ-сюн, а давай создадим новые воспоминания вместе? — и конечно же он согласился. Потому что они вместе бегут от прошлого, пусть и по-разному.

— Это ты, Мин И? — Ши Цинсюань вздрагивает и касается плотной повязки, внезапно закрывшей глаза. — Мне нельзя смотреть? — Мгновение назад он вступил под своды чужого дворца, но стоило лишиться вот так зрения, и все остальные чувства моментально обострились. Ароматы, звуки, прикосновения дуновения ветра к коже, показалось даже, что это не воздух окружает его, а вода. — Мин И? — повторяет он, облизнув нервно губы. Хочет улыбнуться, но почему-то не получается. — Что ты задумал?

Ши Цинсюань всегда был любопытной личностью. И именно поэтому он задался вопросом, может ли черновод выводить икру?

В Призрачном городе появился новый демон, и Хуа Чэн почему-то уверен: Хэ Сюань обязан с ним встретиться.

Прошли столетия, но ты вернулся ко мне

Хэ Сюань отпустил месть, признался Цинсюаню, кто он такой, ветерок его принял. Черновод продолжил появляться перед другими как Мин И, чтобы к нему было меньше вопросов. Здесь у них все хорошо.

Правда ранит. Правда спасает. Правда делает сильнее. Ши Цинсюань случайно столкнулся с ней, подслушав разговор брата. Теперь он знает, какой ценой досталось ему место в Небесных чертогах. Груз вины слишком тяжел, он больше с ним не справляется. Кто же знал, что поддержка придет от того человека, с чьей судьбой когда-то поменялся Ши Цинсюань?

Хэ Сюань успевает прожить многое после смерти того, кого он казалось-бы ненавидел всем сердцем, однако он понял, что лучше ему не стало, он с горем вспоминал своего ветерка, и в итоге, всё-таки обрёл своё счастье.

Дагэ! Дагэ! Смотри! Она ведь точная моя копия! Смотри! – воодушевлённо кричал тот, забыв о том, что они в музее и говорить стоило бы тише. Полицейский не делал ему замечаний, видно привык к его громкой речи.