Просто почему-то его выводило из себя то, что Сатору был абсолютно не против всего этого.

Я злой человек. Я твой человек. Разница в одно слово. Нечестно, как сильно все меняется из-за него.

Сатору проводит пальцами по точёному лицу, касается полумокрых волос и вдыхает этот запах. Запах кожи Гето, запах дождя и тяжёлого шлейфа печали.

Сатору открывает глаза. Сугуру прижимается лбом к чужому, отрезая копной волос дневной свет вокруг них. — Привет.

Им семнадцать. И это для них впервые.

Бывшие встречаются в специальной программе, и задают друг другу десять вопросов. Слишком много эмоций разом смешиваются в одно, гулко сталкиваясь и отсвечивая на их лицах, что сейчас походят на разбитое зеркало. Собирать осколки воедино нет смысла, однако легко угадать, как оно выглядело раньше.

- Иери. Спрашивает, как у меня дела, - отвечает немного запоздало Сугуру, потому что заглядывает в его экран – Яга злится очень увлекательно. - Напиши «лежу на пляжу», - со смешком настаивает Годжо. В общем-то, Гето не видит причин для отказа.

Сатору уверен, что все ошибки юности, вроде пирсинга, надо пережить в тинейджерстве. И потому, пришедшая прямо на рабочем совещании, идея кажется авантюрой. Мотнуться в обеденный перерыв в ближайший тату-салон и вернуться в офис к следующему собранию. Однако некоторые ошибки юности лучше оставить на десерт себе взрослому.

Новая жизнь Годжо Сатору должна была начаться два года назад, когда его перевели в Городской университет Нью-Йорка. Но начинается она, когда на письменном столе своей комнаты в общежитии Сатору находит посадочные талоны его нового соседа. «Токио-Нью-Йорк. Гето Сугуру»

Льюис привык к плавному течению. Он не любит неожиданные повороты и резкие изменения, предпочитая этому всему размеренность однообразия. Тайлер считает иначе, решаясь на одну причуду за другой. Ведь слишком скучно жить без смены обстановки. Их связывает случай: спор, проигранный Льюисом, и наблюдательность Тайлера. А в итоге — сумасшедшая просьба, невозможность отказа и трепет в груди. Погодите, что?

Самым тяжелым для Гето было осознание того, что Сатору вообще-то может и без него. Может закрыть на все глаза и устранить предателя в один миг, раз уж поступил такой приказ. Может взять и убить лучшего друга. Перечеркнуть эту дурацкую легенду про «Мы сильнейшие». Рассмеяться в лицо и сказать всему миру, что есть только один сильнейший. Это он сам. Сатору Годжо.

У него, в общем-то, не было никаких сомнений, что этот пышный приём, как и многие другие, нелюбимые Сугуру за шум и многолюдность, закончится в покоях господина Годжо. Зачем-то же он на них приходил.

Он просто хочет, чтобы у Сатору последние воспоминания о нем были светлые и теплые. Даже если спустя два дня, узнав правду, он его возненавидит.

Люди галдят, толпятся, снуют туда-сюда косяками мигрирующей рыбы, а спина Сугуру всё удаляется и в конце концов окончательно пропадает из виду. В этот момент Сатору осознаёт, что конкретно так проебался. Или история, в которой Сугуру всё равно уходит, но по-другому.

Чтобы жизнь в доме была счастливой, люди, по древнему обычаю, запускают вперёд себя кошку, но в новую квартиру Сугуру Гето сначала заявилась бывшая, она же первая, она же несчастная любовь в лице Сатору Годжо, а, значит, жизнь будет полна сюрпризов.

Сатору Годжо было суждено стать звездой с самого детства. Сугуру Гето было суждено стать никем, словно луна при свете дня, но ему это нравилось. И в прошлом, и в настоящем они были слишком разными, чтобы быть вместе, и слишком любили друг друга, чтобы навсегда расстаться. Судьба не раз сводила их, и об этом знал весь интернет. Они всегда были и будут сенсацией — так сможет ли Гето смириться с тем, что и его имя украшает первые страницы мировых СМИ?

«Йо, Сатору». Не смешно. Вообще не смешно. Так что кто бы там ни надумал написать ему с телефона Гето Сугуру, который уже шесть месяцев как мертв, поплатится.

Гето не было уже довольно долго, а Годжо мучали вопросы. Коллективным решением Сатору и его тараканов стало – заставить Сугуру объясниться.

Дорогой дневник. Я подарил Фушигуро свое сердце – а он посмотрел на него, помрачнел и назвал меня больным ублюдком. Хотя последнее мне определенно польстило – по его виду не казалось, будто он пытался мне польстить. Да что с ним не так?!

Как говорится, ставка на зеро — рискованная затея, имеющая небольшой шанс на успех.