Хорни алфавит с авенцио моими глазами.

Когда верёвки крест-накрест обхватывают его грудь, Авантюрин почему-то ждёт, что следующий виток ляжет вокруг шеи. Но этого не происходит. Или о том, как Рацио и Авантюрин окончательно ставят точки над и в вопросе о доверии

Утренняя ссора из-за немытой посуды обернулась трагедией, после которой Рацио бродит по барам в поисках возлюбленного, а Авантюрин хочет навсегда исчезнуть в неоновом свете.

Когда над головой по очереди быстро раздаётся два металлических щелчка наручников, Авантюрин вздрагивает. С лица уходит уверенность, а улыбка тухнет.

О том, как Рацио иногда проявляет невиданные чудеса эмпатии, а Авантюрин вынуждает его признаться в любви.

Студенческая модерн!АУ, где Рацио — студент-отличник на стипендии, пишет курсовые и дипломы на заказ, подрабатывает лаборантом у преподавателя по физике. Его сосед — Авантюрин, поставивший в общаге майнинг-ферму, и зарабатывающий на ставках на спорт. Он поднимает столько денег, что уже давно мог бы и купить диплом, и съехать из общежития, но на съемной квартире не будет забавного соседа-душнилы.

Авантюрин поднялся на ноги, полностью повернулся, но от края крыши не отошёл. Нехорошее предчувствие сжало рёбра Веритаса, сердце зашлось сумасшедшим ритмом. Авантюрин развёл в стороны руки, откинул голову, подставляя ветру лицо. Тот лохматил волосы, раздувал плащ, разносил во всей Пенаконии звонкий голос. – Лови, Веритас! – рассмеялся Авантюрин – и сделал шаг назад. // Или: 4 раза, когда Веритас не поймал, и один раз, когда да.

Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.

Рацио бы никогда не признался себе, что его “исключительно научный интерес” выйдет за рамки трезвого рационализма. Авантюрин же с гордо поднятой головой был готов подтвердить, что каждую лекцию мечтал, как его разложат прямо на том чёртовом столе.

У Авантюрина не было образования, а Рацио не давал частные уроки. Толку от больших лекций было намного больше. По крайней мере, так он мог научить большее количество людей. А с непробиваемым тупицей Авантюрином он чувствовал будто метает бисер перед свиньями. Но Корпорация очень просила его дать их топ-менеджеру пару занятий. Доктор согласился со скрипом, но только при условии, что новоиспеченный ученик будет слушать внимательно и хорошо учиться.

Стоило Авантюрину пройти к шесту и начать свой развратный танец, как взгляд Рацио невольно потянулся к его изящному и гибкому телу, которое на мгновение становилось единым целым с шестом. Его черный облегающий костюм подчеркивал самые привлекательные и желанные многими места. Танец лишь больше подчеркивал самые недоступные части тела стриптиз-звезды, заставляя пускать слюни на любое его телодвижение.

... и один раз, когда Рацио сказал "нет".

Всё время, когда Авантюрин перечислял деньги на карточку Доктора Рацио, тот нисколько не принимал их или же просто игнорировал эти огромные суммы. Однако же в один момент он их начал тратить, что не могло не радовать Авантюрина... Вот только на что?

Рацио впервые в жизни уверен, что выиграет Авантюрина, пока тот пытается смириться с тем, что его искренне любят.

Знания всегда вели Рацио за собой, словно хозяин играющий с котом ниточкой с бантиком на конце. Он много раз думал над тем, куда судьба однажды заведет его. Авантюрин игрался с судьбой, бесстрашно делая сумасшедшие ставки. Жажда знаний и одна ставка привели их друг к другу.

Вместо свидания с Авантюрином доктор Рацио заменяет заболевшего коллегу-преподавателя, но Авантюрин не расстраивается и приходит на пару, притворившись студентом.

Доктор Рацио был уверен, что успех их отношений - в деталях. Авантюрин не особо понимал смысл всех его слов и утверждений, но для него эти детали тоже были очень важны.

Рацио снова поглядел на Авантюрина, но уже совсем другими глазами. Вся нахальная, пошлая маска спала с лица мальчика. Он отвёл взгляд, выглядел немного смущённым, поджимая губы от неловкости. Что самое интересное, краснело у него не лицо, а шея. И когда Авантюрин решил снова взглянуть в глаза собеседнику, немного хмуря брови, чтобы создать видимость уверенности, Рацио заметил на его горле светлое, не покрасневшее пятно, как будто кожу покрыли плотным слоем консилера.

Авантюрин уже хотел было начать рассказывать детали их плана, как вдруг почувствовал лёгкую панику, которая с каждой секундой нарастала.

Вожатые терпели Авантюрина через силу, стадии принятия, перебрасывание ответственности и дыхательные упражнения по методикам Малышевой, но в итоге подключили к процессу именно Рацио, потому что у них тупо закончились цензурные и гуманные методы воспитания.