Ей казалось, что она видит изнанку геройского общества слишком четко. Слишком лично. Камигаума Эйко с факультета поддержки убеждена в этом, ведь ее критика бескомпромиссна и точна, как ее изобретения. Но за напускным безразличием скрывается боль, которую не заглушить, а её праведный гнев - лишь пламя, горящее на пепле чужой несбывшейся мечты. Несмотря на борьбу, жизнь в ЮЭЙ даст ей друзей, силу и шанс на принятие. И выбор, в котором предстоит стать рупором тех, кто несет в себе молчание мира.

Чтобы спасти свою страну и не дать ей сгинуть в разгорающемся пламени войны, Изуку Мидория должен договориться о военном союзе с племенами горных кочевников. Однако у их предводителя Бакуго Кацуки совершенно другие планы.

Наш главный герой, имя которого стёрлось в прошлом мире, вдруг умирает классической смертью попаданцев - от грузовика. Но что же его ждало там, по ту сторону? А там его нашли и принудительно наградили силами и отправили в новый мир. Что же делать в знакомом мире, основанный на давно просмотренном аниме? Развлекаться!

Один попаданец, мир рулета и система геймера. Все как обычно.

— Вы можете назвать свое имя? — Спрашиваю я, светя фонариком в глаза. — Я Рие Акане, сейчас помогу вам. Мне ничего не отвечают, а лишь опрокидывают взглядом, от которого становится не по себе. Даже не знаю, что меня сейчас больше беспокоит, отсутствие у него ноги или пара алых глаз, косящихся на меня словно на дикое животное…

В канун Рождества происходит много чудес. Однако у каждой медали две стороны. Детектив Учиха Саске привык видеть во всём рациональность и, главное, — реальность. Цепочка странных убийств заставляет задуматься о существовании чего-то странного и необъяснимого. Ещё и эта журналистка в погоне за сенсацией свалилась как снег на голову. Что-ж, придётся работать в праздники...

Прошло четыре года после войны, а Сакура до сих пор не может нормально спать. Заметив ее трудности, Какаши берет дело в свои руки. Сон - не единственное, что они находят на своем пути.

Запретная любовь, или же детская привычка любить? Впрочем, у всех есть свои милые привычки, и что плохого, если некоторые из них превращаются в любовь. Пусть даже такую: нежную запретную болезненно-необходимую чтобы банально выжить для одного. Или же навеянную эгоистичным желанием внимания - для второго...

Каждая клетка тела Кайзера желала Исаги, тянулась к нему. Хотелось придушить, поглодить, присвоить.

Исаги ненавидит своего преподавателя по немецкому языку. Его голос, глубоко и выразительно читающий чертовы лекции, его дьявольские глаза, которые постоянно награждают Йоичи высокомерным взглядом, его живая мимика и четкие черты лица, все это вызывало непреодолимое желание устроить драку прямо на паре, стереть с этих губ усмешку и окрасить их красным.

Блейз и Рон решили помочь лучшим друзьям, и тогда в одном из коридоров Хогвартса выросла волшебная омела.

От ненависти до любви один шаг, а Рин, кажется, прошёл уже тысячи километров туда и обратно. Это путешествие, ведущее в никуда, посвящено единственному человеку. Рин следует по замкнутой траектории, как муравей, сбившийся со своего биологического компаса; следует, пока не упадёт замертво, до последнего вздоха осознавая бессмысленность трепыханий. И в центре проклятого круга стоит проклятый Шидо.

На вкус губы Риндо как текила и джин-тоник — горькие и терпкие, и Соя с удовольствием цепляет нижнюю зубами, чувствуя, как крепнет на талии хватка чужих рук.

Одна мысль о том, как Исаги упирается острыми коленями по обе стороны от его головы, как отчаянно держится за изголовье кровати, чтобы не упасть, как позволяет мять в руках свои умопомрачительные ляжки, начисто сносит крышу и срывает любые тормоза. Достаточно секундной нечеткой фантазии, чтобы возбудиться — член больно оттягивает ткань нижнего белья.

Для того, кто привык к одиночеству, для того, кто привык быть изгоем, влюбиться — это катастрофа. Гию не пытается обмануть себя. У него из-за Санеми буря, разрушающая изнутри.

у йоичи есть одна секунда, прежде чем михаэль начнет лезть языком в рот и настойчиво гладить везде, где достанет. исаги ничего не успевает — ни мысли, хаотично скачущие по черепной коробке, в относительный порядок привести, ни вдохнуть глубоко, ни сбросить чужие руки с талии. получается только мстительно и больно — по крайней мере, исаги очень на это рассчитывает — цапнуть за нижнюю губу и упереться острыми лопатками в стену позади, увлекая за собой.

Зрительный контакт в пылу неистового момента с Шидо лучше не устанавливать. Рюсей, оседлавший адреналиновую волну, похож на взбесившуюся псину, выдравшую цепь, которая скорее потащит за собой целую будку в стремлении перегрызть глотку, чем останется на месте, чтобы облаять неугодных.

Привыкли думать, что черный — цвет Смерти. Или, все же, белый? А что, если это бордовый? И губы Мишель накрашены, она не боится запятнать ее всю, оставить следы, а Исаги на один день и одну ночь позволяет себе умереть.