Сколько бы Блэйд ни наблюдал за Цзин Юанем, тот всегда ходил сонливым, двигался медленно, лениво и плавно, говорил, немного растягивая слова. Мягко улыбался, говоря, что всё хорошо, а сам засыпал на важных собраниях, подперев голову рукой, резко дёргаясь, когда та скатывалась. А после выдавал длинную тираду, отчитывая своих подчинённых, нe давая и на мгновение предположить, что он ничего не услышал, пока пытался урвать немного сна на совещаниях.

— В день моего возвращения ты встанешь передо мной на колени, Цзин Юань. Цзин Юань терпеливо ждал, прекрасно зная, что Блэйд от своих слов не откажется.

И даже рискуя всем, Цзин Юань не может от него отказаться. Даже зная, что это главная ошибка в его жизни, он стоит между странными чувствами и долгом.

— Что, даже не окажешь сопротивление сбежавшему из плена преступнику? — Генерал, вторя чужим движениям, опирается руками на комод, находя для себя более устойчивое положение. — Что, возьмешь.. — голос на секунду стихает, ведь в этот самый момент Блэйд цепляет острыми зубами, тонкую кожу у основания чужой шеи. — Возьмешь меня прямо у этого комода, когда кровать в нескольких метрах от тебя?—

— Как твой персональный кошмар, я должен быть интересным и многогранным, — усмехается Блэйд, на что Дань Хэн выразительно выгибает брови. — Если многогранность заключается в изощрëнности моего убийства, то лучше не надо.

В один день Блэйд просыпается и понимает, что Дань Хэна больше нет. Парный наруч могильно холодит руку, а сердце в гневе бессмысленно сжимается, мечется раненым зверем. И что самое главное — это не было той самой долгожданной расплатой Блэйда.

— Как хорошо, что путь в Надмирье теперь открыт и я могу чаще легально тут бывать, — шепчет Сампо почти в губы Гепарда, склонившись чуть ниже. — И как жаль, что ты все ещё считаешь меня преступником, хотя из противозаконного у меня только нелегальные проникновения наверх. Но меня прельщает то, как ты за мной бегаешь.

Гепард Ландау был капитаном Среброгривых Стражей. И был омегой. С детства нечувствительный к запахам альф, он использовал это преимущество в работе и повседневной жизни, поднимаясь по карьерной лестнице и не мучаясь с течками. Мог ли он знать, что всё испортит одна крошечная ошибка...

— Уродство, правда? Это клеймо, — бросил невзначай, пожимая плечами и вызывая на лице Рацио искреннее недоумение. — Я специально не прячу его. Пусть все сразу понимают с кем имеют дело. Так намного интереснее и веселее выходить из игры победителем, видя шокированные лица.

— Брось, Веритас, — на корню пресекая неудачную попытку встать, Авантюрин перекинул ногу через его бедро и осел сверху, тактично уводя корешок книги в сторону. — Неужели даже восемь докторских не способствуют элементарному пониманию собственных желаний?

Удача всегда была на стороне Авантюрина, однако стоило ей лишь на секунду отвернуться, как в его блестящей студенческой жизни возник чёртов Веритас и неизбежный совместный проект.

Авантюрин не дурак: что-то меняется. Во взгляде, движениях, голосе Веритаса, и ему кажется, что тот смотрит на него, как на покойника, и брови чуть сводит домиком, будто бы с жалостью.

Авантюрин не верил в родственные души. Его родители приходились таковыми друг другу. Писали на коже послания о том, где сегодня можно было достать еды, справлялись о самочувствии во время болезней и обсуждали, нагрянут ли завтра пятидесятиградусные морозы или чего похуже. Куда это их привело?

AU, где Авантюрин, проигнорировав запрет, прикасается к странной технологии в кабинете Веритаса и откатывается в детство физически, умственно и эмоционально. Теперь Рацио придется иметь дело с Какавачей и думать, как вернуть все на круги своя.

Времени на сон, приемы пищи и объятия аль-Хайтама теперь еще меньше, но ему нравится делать доброе дело. Сам он никогда не задумывался о том, чтобы завести детей, но привносить немного радости в жизнь и так обделенных вниманием сирот, доставляет ему удовольствие и заставляет чувствовать себя полезным. AU, где Кавех волонтерит в приюте, где встречает ребенка, который ему подозрительно кого-то напоминает.

АУ, где Авантюрин, главарь преступной группировки, похищает знаменитого химика доктора Рацио, чтобы тот вывел ему новый вид наркотика.

Стелла открыла в себе талант, несоизмеримой важности в их нелёгком деле: она могла нести любую чушь с каменным лицом, что все слушатели невольно начинали ей верить. Кто же знал, что одна из ее шуток обернется такими последствиями, которые не снились даже Ахе? Но Эон несомненно оценил ее чувство юмора на твердую десятку.

После борьбы с Никадором и перед ритуалом передачи ядра пламени Фаенон, терзаемый сомнениями и тревогами, отправляется в купальни златиусов, чтобы найти там покой перед событием, которое изменит его жизнь. Растворяясь в горячей воде, он слышит знакомый звон доспехов.

Тут и там распространялись волны дрожи. Перегрузка. Колоссальная сенсорная перегрузка. Он готов был ощущать на постоянной основе меч в животе или едва ли не снесенную с плеч голову, держащуюся на одних только сухожилиях, но не медленные осторожные прикосновения.

Сборная солянка из историй по Сампардам, в которых они издеваются друг над другом, любят и бесконечно заботятся.