Случайность или судьба? Но именно в то время, когда Дилюк спешил на деловую встречу в незнакомом городе, Кэйя опаздывал на последнюю пересдачу, а Аякс, кажется, встретил любовь всей своей жизни, мощная стихия хлынула в тоннель метро, смывая все их планы.

Эта улица тихая, обычно с нулевым трафиком и по утрам практически безлюдная. И, если честно, Кэйя всегда думал, что пешеходный здесь был только для галочки в деле мэра или что-то в этом роде. Но прямо сейчас все так внезапно и стремительно произошло прямо на его глазах — Кэйя с трудом осознавал, что вообще случилось. Внедорожник замирает, мигая аварийкой, и все вокруг застывает тоже. В том числе парень почти под колесами машины.

Аякс замирает над своим наконец найденным сокровищем, рассматривая его лицо во всех деталях, что не мог разглядеть раньше из-за большой дистанции слежки. Красивый. Даже слишком. В животе все предвкушающе сжимается, а руки сами тянутся к ничего не подозревающему парню. Аякс облизывается, невесомо проводя пальцами по шее к плечам, по предплечьям ниже к локтям, по талии вверх к груди и снова вниз к тазовым косточкам — восхищению нет предела.

Дилюк идет быстро, но не забывает глазеть по сторонам, словно акула, которая выслеживает свою добычу, а после на мгновение замирает. И в следующую же секунду срывается с места, начиная шагать еще быстрее. Нашел? Аякс пытается высмотреть в толпе их будущую жертву, но людей слишком много. И непонятно, кто Дилюка так сильно зацепил. А потом Аякс видит его. И все внутри переворачивается.

Что подарить человеку, у которого есть все? И перо у него сумерское из каких-то там хвостов сумеречных жар-птиц, и новые сапоги из дорогой кожи какой-то бедной зверушки из Натлана, и, бездна его упаси, даже какие-то суперогнестойкие перчатки, которые ему втюхали вместе с сапогами на рынке в одном из опорных городков. Справедливости ради, у Дилюка обязано быть это эфемерное «все». Лучшая лошадь, лучший домик в Мондштадте, лучший, ну, к примеру, садовник? У Дилюка Рагнвиндра все — лучшее.

Дилюк раздраженно вздыхает, видимо, делая это слишком громко, потому что несколько представителей Фатуи, сидящих напротив него за большим столом тут же словесно суетятся и пытаются сгладить углы. А сам он смотрит только на этого горе-профессионала, который стоит за спиной одного из сидящих. И смотрит на Дилюка глубоким взглядом кромешной синевы.

Дилюк вздыхает, отводя взгляд в сторону и рассматривая пышный букет из лилий калла, свежих стеблей мяты и нежных сесилий. Ему показалось, что это морозно-терпкое сочетание безумно Кэйе подойдет. Но пока он окружен столькими людьми… как же это проверить?

Выжить после катастрофы в метро, начать встречаться с очаровательными немцами, сходить в котокафе, целоваться всю ночь... Кажется, план на жизнь Аякс уже выполнил. Можно выдохнуть, но булки расслаблять нельзя. Если не парни, то жизнь точно выебет.

Никто не знает, что Аякс уже давно влюблен в своих лучших друзей, скрывая чувства с начальной школы. И сам не знает, что это абсолютно взаимно.

Мама настругала целое ведро оливье, Тоня носится с запеченным картофелем и уткой, Тевкру поручили почистить яйца для закусок и красиво выложить на тарелке. Открыли даже банку красной икры! Прям банку. Прям трехлитровую. Аякс лично покупал дорогущие тарталетки в единственной на весь Североморск Пятерочке.

Давайте представим, что Кэйя молодой разработчик, который решил создать искусственный интеллект. Разработка далась ему не так тяжело, его нейросеть хорошо работала, отвечая на любые запросы. Но он хотел большего. Он хотел сделать из Дилюка человека.

Это случилось то ли в конце весны, то ли осени — как оказалось после, эти времена года были неразрывно с ними связаны, — и случилось так давно, что точно не вспомнить, в какой день или месяц. Просто однажды до дома Дилюк решил идти пешком. А дальше... случился Кэйя.

Дилюк поворачивается на него медленно. С настолько удивленным лицом, будто не верит в то, что такой наглец смеет интересоваться о подобном. А потом лицо Люка искажается в крайне провальной попытке оскалиться — но, боже, как же он хорош, когда зол, — и Дилюку требуется ровно секунда, чтобы дернуть Кэйю на себя и раздраженно, по буквам, четко прорычать: «Иди нахуй. Кэйя». Просто музыка для ушей.

Однажды Кэйя находит на своем затылке лысину. Не на самом затылке, конечно, а где-то просто на макушке, между рядов волос, которые у младенцев еще закручиваются в этой части. Ну, названия ее Кэйя просто не знает, но вот на младенцев смотрит с пугающей периодичностью. Ютуб-шортс знают, что ему рекомендовать, чтобы он мог и дальше описывать, где конкретно у него лысина. Спасибо им.

Тело пробирает дрожь от каждого нового возгласа из большого зала. Оттуда сквозь плотные бордовые шторы льется яркий свет. Золотыми полосами по полу, по решеткам, по клеткам, по узникам в них. Дилюк сидит напротив, смотрит прямо в глаза. Алое сжигающее пламя. Абсолютно спокойный, готовый ко всему прямо сейчас, к тому, что он сотворит после, когда выгрызет себе свободу. Но сейчас его руки связаны, ноги скованы тонкой цепью, а во рту шелковая лента. Совсем скоро их продадут по отдельности.

Дилюк находит его на полуразрушенном мосту, в рваной летней одежде, когда тонким слоем на мостовой уже лежит снег. Дилюк не знает, откуда он. Дилюк дает ему шанс. И забирает с собой.

Их пропускают, открывают все двери, достопочтенный Герцог лишь кивает, и Невиллет скорее ведет Тарталью к выходу. Это ощущается паршиво — поражение. Он не смог постоять за себя сам. Его вызволяют из темницы, как хрупкую принцессу, но сил справляться самому нет. Невиллет мягко сжимает Аяксу ладонь, и эти мысли в секунду отпускают. Да, хорошо. Иногда он может положиться на других. На Невиллета. Или сборник ау, написанных по идеям наших подписчиков.

Кэйя не знал, как проходит инициация, но на всякий случай боялся. Старейшины парировали все его вопросы простым «ты поймешь», на все мольбы хоть немного сориентировать отвечали расплывчато и постоянно объясняли все этим «зовом крови, который укажет путь». Никакая кровь Кэйю не звала — он честно пробовал с ней разговаривать. Пока не начал только мяукать.

Между ними снова повисает легкая тишина, и рука Чэн Сяоши тоже замирает. Прямо поверх ладони Лу Гуана. Сердце тревожно замирает в груди. Происходящее нетипично для них. Ни в одной из временных линий.