Энди помнит из уроков истории: Ищейки были созданы любить и быть любимыми. Их считали самыми преданными и ласковыми созданиями в галактике. Пиперс сделал всё, чтобы уничтожить саму память об этом. Чтобы быть "выше" и "сильнее", чем это. Вот только собственную сущность он из себя не выцарапает, разве что вместе с сердцем. Сущность, что создана привязываться к существу больше и сильнее, что создана следовать, обожать, быть рядом. И Энди очень больно на это смотреть.

Иногда, в совсем-совсем редкие моменты, когда сердце отдаёт в висках каждым ударом, когда кровь кипит в жилах лавой, Пиперсу хочется плакать. Нет. Кататься по полу от безвыходности в истерике, рвать волосы на голове и одежду, выть и калечиться.

Энди понятия не имел, что делать. Пиперс лежал перед ним в помятом фраке, апатично глядя в потолок. От него несло алкоголем: Энди не мог опознать, каким конкретно, не разбирался. В чём он точно разбирался, так это в кондициях – не совсем по своей воле, но всякое случалось. И кондиция у командира была так себе.

«Честно, командир стоял в недоумении, буквально полчаса назад он лежал в своей тёплой постели, без намёка на праздник, а сейчас, к нему в дом врывается начальник с елью в руках и кучей продуктов... Интересная ситуация складывается.»

Психология стандартной Ищейки проста, как «дважды два». Её всю можно свести к пирамиде потребностей. Ждать чего-то большего от вида, по природе склонного к инфантильности, просто глупо, и Пиперс был действительно уверен, что разобрался. Однако... он. Просто: «он». Иногда «этот пустоголовый» или «этот бездельник», реже «это трепло», и лишь недавно в мрачный поток его мыслей начало вклиниваться: «Энди». Это всегда Энди.

Армия Хейтера состояла совсем не из избранных. И тем не менее, армия Хейтера — под его командованием! — вломилась в пышные леса, потоптала плоды, выключила небесное светило и приставила светлолицых жителей к стенке. Армия Хейтера — очевидно, под его командованием! — захватила эти планеты.

Ведущий и охранник Энди решает взять интервью у главно-команующего Гляделкинса. Ох, какие же трудности он пройдет перед тем как включить камеру и диктофон

Поэтому не следует заходить переночевать на Корабль Череп после фестивалей, совершенно не зная о Вечере Злодеев.

—Что.... Что ты сказал? —Погода, говорю, отличная, Сэр

ты абсолютно уверена в том, что сейчас умрёшь

Сильвия только хмыкает в ответ - да, Гляделкинс скорее похож на банковского клерка, чем на бойца, но уж ей-то известно, чего он стоит. Прийти размяться после целого дня занятий военной стратегией? Этот малыш так и грезит, как бы с кем-нибудь сцепиться и доказать всему миру, чего он стоит на самом деле.

— Я думал, ты был рад тому, как неожиданно я нарисовался в твоей рутинной жизни. — Угу, нарисовался, хер сотрёшь…

Командир мог ненавидеть её, мог снова и снова запирать в клетке, но это днём. В какой-то момент он словно переключается, отдаваясь естественным человеческим потребностям. И эту черту в себе он презирает.

Пиперс всегда славился на весь корабль своим рационализмом, который на проверку чаще всего оказывался практичностью. Он не любил тратить время и ресурсы на вещи, которые того не заслуживают или являются помехами на пути к его цели. Вондер же всегда славился своей мудростью, чаще оказывавшейся житейской внимательностью. Однако на Пиперсе эта внимательность, почему-то, никогда не работала, что никак не давало рыжику покоя. Быть может, они что-то и упустили, старательно игнорируя друг друга..?

Горячее дыхание на шее. Тепло рук на груди и животе. Пульсирующие следы от шлепков на бёдрах. Странные, но приятные ощущения внизу. И этот знакомый голос, который наполняет чашу удовольствия до краёв. Голова идёт кругом, комната плывёт. Единственное, что говорит лорд - это томное "командир", после чего пытается привести сбитое быстрым темпом дыхание. И это сон?

Сильвии нет нужды задаваться вопросом, давно ли её стало волновать здоровье узурпатора на подхвате. Пиперсу незачем спрашивать себя, с каких пор мирное совместное времяпрепровождение не смущает их обоих.

Что могло бы произойти после эпизода "The Funk".

Работать на Злыдня было тяжело. Не ударить его чем-то тяжелым было ещё сложнее.

Нечто вне канона. Злыдень заметил, что униформа дозоров чересчур обтягивающая. А ещё заметил, что Гляделкинс выглядит в этой форме крайне привлекательно.

Последствия поспешно спланированных дипломатических встреч.