Их лорд пика Ань Дин, боевой брат, Шан Цинхуа, не так скрытен, как он думает.

Когда он создавал концепцию своего романа, когда он думал о том, насколько непобедимы Небесные Демоны, думал о том, насколько они могут излечивать себя, он подумал, что и среди людей должны быть бессмертные. Не культиваторы, а те, кто в действительности не могут умереть - проклятые.

Путешествие во времени это явно не то, к чему он мог когда-либо подготовиться. Что крайне нерасторопно с его стороны, конечно, он ведь путешествовал меж миров и из смерти в жизнь.

— Я должен бы убить тебя, — говорит Шан Цинхуа, осторожно касаясь пальцем верхушки яйца; оно, наверное, размером с перепелиное, если не меньше. — Если ты вылупишься, вырастешь, захочешь выйти полетать, то принесёшь мне много проблем.

Они существовали с самого начала, даже если их Создатель создал множество существ и людей раньше них самих (никто из них и близко не может стоять с их даге, который еще даже не родился), но именно их он поставил в старшинство, в самое начало. И они исправно исполняли свои роли, ожидая рождения их даге, чтобы наблюдать за ним и защищать. Но, внезапно, они снова встретили их Создателя, их фуциня.

Иногда даже Системе приходится использовать "ленивые" методы построения мира. Копировать-вставить личность и характер для персонажа, не появляющегося в сюжете, умершего задолго до этого и неимеющего имени. Разве может это что-то сильно изменить? (Или: в своё время Система решила, что Небесный Демон более чем достоин быть точной копией личности Бога Творца этого мира.)

Через одну зиму и весну, когда его мама умерла, он встречает женщину в чёрном.

Это общеизвестный факт: кудрявые волосы — черта высших демонов. (Или: Самолёт оказывается в созданном им мире, где ему приходится осознать, что его желание дать своему главному герою одну из своих самых безобидных черт — волнистые волосы, привело к тому, что здесь нет никого, кроме Небесных Демонов, кто бы обладал этой чертой. Это ставит его в неловкое положение.)

В один из дней Система присылает ему оповещение: [Поздравляю! Поздравляю! Поздравляю! О важных вещах должно быть сказано трижды! Пользователь 001 сумел изменить сюжет! Главный герой Ло Бинхэ мёртв. Желаете просмотреть награды? Да. Нет.] Шан Цинхуа мог только уставиться на него.

Итак. Его вторая смерть, его третья жизнь. Он находит себя более утомлённым этим, чем можно было ожидать. (Или: Шан Цинхуа умирает, рождается в очередном мире с самого начала, и теперь он слабая невинная девочка, которая нуждается в защите, даже если его братья почему-то утверждают обратное, отец хочет отдать её замуж первому встречному, а старейшины считают его проклятием их рода.)

Это самый младший ученик, у него нервные движения и нелепая улыбка, когда он наклоняется ко всем ним вокруг костра и предлагает неожиданно чарующим голосом: хотите услышать историю? (Или: мир Шан Цинхуа очень любит слушать истории своего Создателя.)

Его сюжет - это судьба, против которой даже он ничего не может сделать.

Шан-шишу превратился в ребёнка, и это странно. Но куда страннее, что этот ребёнок с большими глазами цепляется за него, Ло Бинхэ.

Шан Цинхуа трижды проверяет пожелтевшие и едва не рассыпающиеся записи, которым была тысяча лет; он не помнит, чтобы писал о тринадцати пиках, но помнит, что ему приходила в голову такая мысль; часть его надеется, что его мир не сделал что-то безумное, чтобы избавиться от одного из них.

Он должен был знать, что однажды это просто может случиться с ним.

Му-шиди и Чжан-шиди часто говорят, что Шан Цинхуа может достать всё, что угодно. Что же, если это правда, то пускай он достанет труп их общего шисюна, решает Лю Цинге и, впервые за свою должность лорда, пишет официальное прошение в Ань Дин.

Очевидно, у лорда пика Ань Дин есть внебрачный сын. Все лорды знают об этом, весь Ань Дин знает об этом, казалось, что весь Цан Цюн знает об этом... кроме самих отца и сына. (Или: три раза весь Цан Цюн был уверен, что Ло Бинхэ это сын Шан Цинхуа, и один раз Тяньлан-цзюнь входит в кадр).

— Давай руку, — и она легко поднимает его, ставя рядом с собой; Ло Бинхэ отмечает, что они почти одного роста; — эту шицзе зовут Шан Бао, — внезапно она касается его щёк, вытирая грязь, — шиди стоит быть осторожнее, — шицзе наклоняется к нему, подмигивая. — В следующий раз бей их между ног и беги на Ань Дин, найди меня, я спрячу тебя от всего, — смеётся она нежным уверенным смехом, и уходит.

Тяньлан-цзюнь бы не сказал, что у него, как говорят люди, есть определённый типаж.

— Цзюцзю, — устало говорит Чжучжи-лан, потирая переносицу рукой, — ты не можешь жениться на первом встречном культиваторе. — Почему сразу первый встречный, а-Чжу? — легко отвергает его слова Тяньлан-цзюнь. — У нас с ним даже есть общий ребёнок! Очевидно, боги отвернулись от него.