— Не приплетай в межличностные отношения КММ, наша сделка строго контролировалась только моими желаниями, — Авантюрин слегка поддался вперёд и легким движением вытянул из-под мехового плаща спрятанный поводок, покорно протягивая его бесстрастному оппоненту, — а моим желанием, в свою очередь, был именно ты, доктор.

Дань Хэн не любит свой истинный облик – он напоминает о прошлом. Но, возможно, Келус сможет это исправить?

Первая мысль, возникшая в голове у Келуса при появлении Дань Хэня в своём истинном облике, звучала примерно как: «Вот это да». Вторая мысль, которая появилась сразу после первой, была чётким предложением: «У меня встал».

— А ты можешь трахнуть меня в своём драконьем облике? Только Келус мог озвучить что-то подобное и не покраснеть с головы до пят. Дань Хэн, хоть и удивляется, отказываться не собирается.

— Генерал, м-м… Прошу не тяните, — хрипло шепчет Яньцин и смотрит сам себе в глаза через зеркальное отражение, кусает губы до лёгкой боли. — Ты куда-то торопишься? — Цзин Юань смотрит на лейтенанта и улыбается, прищурив глаза.

Встречи с Блэйдом подозрительно участились. Иногда Келусу кажется, что он его преследует, но Блэйд лишь невинно пожимает плечами: чистая случайность, мой друг.

Они заводят друг друга с пол-оборота. Ни одно изобретение не включается так быстро, ни одна вселенная не создаётся с той скоростью, с которой они успевают уловить игривое настроение друг друга. Сугилит встаёт с колен, обходит осторожно Реку по кругу и присаживается на кровать.

Веритас бьёт по гвоздю, не смотря на него. Взгляд стремится вперёд, на соседский участок. Чистый, красиво засаженный цветами. Правда на них глубочайше плевать. А вот на задранный к солнцу зад — нет.

Однажды агенты врываются в класс Рацио, требуя его помощи в установке жучка лидеру печально известного преступного синдиката — потому что, по их данным, он является родственной душой преступника. Однако миссия принимает неожиданный оборот, когда он попадает в плен и остается только один выход: соблазнение.

— Возляг со мной, Фаенон из Элизии Эйдеса! — Слова Мидеймоса раздались в раскаленном донельзя воздухе Колизея, как гром среди ясного неба, вызывав недоумение у Императора и его верных подданных. Теперь Бессмертный гладиатор был самой интересной фигурой на песчаном поле, усеянном трупами. — Наглец! — приходя в себя, расхохотался Фаенон, его смех был полон показного безразличия, как будто он слышал шутку, недостойную внимания. Но Мидей уже знал, что Император не посмеет отказать любимцу толпы.

Мир гудит, виски терпят на себе удары воображаемой кувалды, пуля в голове рикошетит, разгоняя полудохлых тараканов со своими безумными идеями — дыхательные упражнения не помогают. Хочется сигарету в зубы, а лучше чей-нибудь член во рту, и громкие стоны в ухо, а потом отодрать так, чтобы ноги сводило судорогой. Но можно только сигарету.

Не мог же он вдруг воскликнуть: «Спорим, я целуюсь лучше тебя?» — только бы увлечь Фаенона очередным соревнованием.

Келусу становится не по себе. Таким Дань Хэна он еще не видел и, говоря совсем откровенно, не думал, что когда-либо увидит. Даже тогда, на Лофу, в нем читалась хоть какая-то надежда. Сейчас же на него было страшно смотреть.

Фаенон так сильно и так долго боялся зайти дальше, но оглядываясь назад это было всего лишь глупостью и осознанным лишением самого себя приятного. Анакса оглядываясь на их ночь, тоже думает, что переживал этот перекачанный дурак зря или может совсем не о тех вещах.

Не то время, не то место, не тот человек... Или же всё-таки тот?

Как только Авантюрин увидел того, с кем нужно было заключить договор о сотрудничестве, а именно хмурого, высокомерного и по виду ханжу, нос Авантюрина уже знал, что он смотрит на выигрыш в генетическую лотерею. Где-то горчит совсем чуть-чуть, и характер как у осла, но если бы в другой жизни…совсем на секунду представить, каково это было бы? И вот, другая жизнь настала как-то сама собой.