– Ты человека убил, Глеб.. – голос у Шарапова пьяный, хрипящий не хуже, чем у Жеглова. И совершенно лишенный сил – Человека, ты пойми... И Жеглов не спорит, не огрызается, только разводит руками.

Небольшая зарисовка

А Жеглов оторвал от весны кусок и решил, что это и есть целая весна. А так, конечно, не было, он ошибался. Кусок был такой: - Ну, теперь бодрее будет по утрам просыпаться! И работа пойдёт лучше. Но это так только снаружи было видно. Шарапов даже на это немного обиделся, и Жеглову показалось, что он думает про Базарова. А Жеглов не был Базаров, он только притворялся, чтобы его все боялись. Но он всё равно думал, что Шарапов — это Андрей Кирсанов. Поэтому у них иногда возникали недопонимания.

Жеглова всегда раздражала эта шараповская привычка со всеми допрашиваемыми быть терпеливым и вежливым. Но сейчас, когда в их кабинете сидит невероятной красоты девушка, явно проявляющая повышенный интерес к юному сотруднику МУРа, Глеб попросту готов вскипеть.

Опустошающее разочарование как удавка опустилось Шарапову куда-то на шею, с каждым шагом Жеглова затягиваясь всё сильнее. Как мог он, его путеводитель в мире законов и справедливости, излучающий такой яркий, уверенный свет истинности, так чудовищно поступить? Ведь убить человека – не подкинуть вору кошелек. Шарапов словно мотылек летел на этот свет все время, в нем же он и сгорел.

Маленькая сонг-зарисовочка

Он неуемный. Мальчишка, в котором все чересчур: жажда справедливости, зашкаливающая честность, вера в букву закона и ожидание той самой "эры милосердия".

Кто для других законы составляет, Пусть те законы первым соблюдает © Джефри Чосер