Это всегда был язык тела. Сынмин всегда чувствовал их любовь невербально.

Мин пил лавандовый раф по утрам, использовал только лавандовый кондиционер. Всё в его доме как и он сам источало запах этого растения. Он любил лаванду, а Минхо любил лавандового мальчика.

Сынмин ненавидит всё то, что не может контролировать сам. Чувства, эмоции. Желания. Свою очевидную незаконность. Гниль, почти сочащуюся из кожи, и людей, знающих слишком многое, — незнакомых, но с понимающими глазами. Такой оказывается его личная паранойя на новой работе: вечно сыплющий горящими искрами удовольствия и пугающе странный. Однажды он втягивает Сынмина в понятную только ему игру с явным намерением поделиться огнём — и смотреть, как он сгорает дотла.

Сынмин не просит внимания Минхо: ему просто нужно слишком много. Он не хочет доставлять ему дискомфорт и принуждать его отдавать сверх меры, и у Сынмина достаточно самообладания, чтобы не поддаваться своим порывам. Но порой ему кажется, что его выдержка трещит по швам, что ещё немного, и он не удержится: переступит через свои правила и попросит Минхо прикоснуться.

— Эй, Сынмин, поднимайся, решил заболеть? Сколько ты тут сидишь?- но Сынмин ничего не отвечает. И даже никак не реагирует, он только тихо шмыгает носом.

Минхо было скучно и решил пригласить на ночевку его друга Кима,который ненавидел его, но все же дружил, но чувства сынмина повернулись в положительные эмоции, он будто влюбился в него, хотя ненавидел, а тот был по уши влюблён в сынмина и заставил поверить в любовь..

Название говорит само за себя

он придерживается простого правила - убить или любить, а третьего не дано. хёнджин его убить пытался, но не вышло, так что теперь выручает из солидарности. а с сынмином всё сложно.

— Я присяду, не возражаете? — с милой улыбкой произнес парень.

Минхо чувствует себя разбитым, но Сынмин как всегда рядом. — Ты достоин самого лучшего, Минхо. "— Я не достоин тебя, Сынмин"

Все собирали звёзды в карманы, но звёздочка Минхо слишком большая для них

Минхо остался один. Он начинает слышать какие-то звуки. Вещи не там, где он их оставил. Он одинок, но не чувствует себя одиноким. Может быть, это просто его воображение. Или, может быть, это Ким Сынмин.

Чонин смотрит на холодную, дрожащую руку, которую Сынмин когда-то держал в своей, и думает, что любовь — это жестокое зрелище.

- Кто сказал, что ты можешь исчезнуть? - улыбается Сынмин. На его лице это выглядит неправильно. - Помнишь, мы ведь согласились всегда быть вместе.

Они просто незнакомцы, скитающиеся в ночи и надеющиеся отвлечься от жизненных трудностей. Незнакомцы, один из которых вдохнул жизнь в другого, медленно, незаметно — потому что Минхо застрял в неизвестности, не подозревая о проблемах Сынмина, и Сынмин хочет, чтобы так всё и было. Он благодарен, что Минхо видит в нём чистый лист, рисует мечты в его сознании, помогая им укорениться и воплотиться в жизнь. Незнакомцы, цепляющиеся за счастье друг друга, чтобы похоронить несчастье в них самих.

1. Минхо знает, что Сынмин нуждается лишь в утешении, но его сердце не может перестать давать ему что-то большее. 2. Сынмин осознаёт, чего страстно желает, но этого, по какой-то причине, недостаточно, чтобы заставить его остаться.

ㅡ Я никогда тебя не забуду, ㅡ может говорить он сотни раз, но против природы не попрешь. Слова делают больно; он делает больно, хотя сам не знает... Почему?

Ты был принцем в своём королевстве. А мне ни разу не хотелось стать королем.

Возможно, Сынмину и правда не стоило приезжать сегодня.