— Без понятия, почему ты за мной сталкеришь, но уверяю, — смотрит в глаза напротив, замечая в них вспыхнувший огонек веселья. — Если продолжишь, я тебе так уебу, что ты забудешь собственное имя. Ухмылка становится шире и пакостнее. Настолько, что Мегуми уже не уверен, звучат ли его слова так же злобно и угрожающе, как он этого желает. — Свое-то возможно и забуду. Но вот твое - никогда. Мегуми зло хмурит брови. Какой же, блять, отвратительный.

—с каких пор малявок пропускают в соревнования по баскетболу?—насмехаясь сказал сукуна. Мегуми это взбесило, он со злостью выплюнул—С каких пор разукрашеных клоунов берут в соревнования по баскетболу? Сукуна лишь хищно улыбнулся— еще увидимся малыш.

«Сукуна… уже не знал, что сказать. И тем более не знал, что делать и кого убивать первым. Оставалось лишь набрать в грудь побольше воздуха и шумно выдохнуть, в попытках себя успокоить. Блять, будь проклят тот день, когда он пустил этих ебантяев в свой бар»

Фушигуро казалось, что, сойди он на одну из асфальтированных дорожек этого огромного Токио, всё начнется с чистого листа, а его проблемы в небытие канут. Только первой же головной (и, может, сердечной) болью на пустом полотне заново начавшейся жизни становится его новый сосед по комнате.

— Это я мудак? Потому что припарковал свой байк на свободном месте? Не думаю, что это так, дорогуша. // Или: между Мегуми и Сукуной разворачивается война за парковку.

Ты – это всегда слишком. И всегда недостаточно.

— Я не позволю ему причинить тебе боль, — сказал Сукуна. Что-то расслабилось в груди Мегуми впервые за тот год, как пришло первое кровожадное письмо, и его жизнь больше не знала покоя. — Я знаю, — тихо ответил Мегуми. Он был уверен, что Сукуна не допустит, чтобы с ним что-то случилось. ••• Мегуми преследует сталкер, а Сукуна - его телохранитель.

Сукуна хочет трахнуть его. Осознание этого могло бы прибить к земле весом бетонной плиты, но Мегуми испытывает мрачное веселье вместо всепоглащающего ужаса.

Сейчас Сукуна надеется, что в труху снесет все. Потому что не знает он, как жить после, как ему после с цепи не сорваться или не подохнуть к херам без Фушигуро на своих губах.

— и какой у нас план, сатору? — абсолютная импровизация.

Пребывание в голове Фушигуро оказывается весьма... занятным. После всего времени, проведенного в голове Итадори – этот факт Сукуна может сполна оценить.

Заключить связывающий контракт с Сукуной — единственный выход из сложившейся ситуации. Единственная возможность выиграть время и обратить охотника в дичь.

После всей этой вереницы тупоголовых и бесполезных ассистентов, у Сукуны не было никаких ожиданий относительно Фушигуро Мегуми. Но даже если бы были. Он точно не смог бы себе представить, что однажды в дверь его кабинета войдет все, о чем только реально мечтать.

А потом Фушигуро теряет все свои шаткие моральные принципы, в сестре заключённые, с сестрой безвозмездно утерянные. А потом Фушигуро начинает сорвано дышать и поджимать брови. А потом. Сукуна откровенно мгновением пользуется.

Они смотрят друг другу в глаза мгновение, а по ощущениям целую вечность, улавливают оттенки горечи в радужках друг друга так четко и ясно, что в груди ощущение — знакомы

«Мегуми не искал встреч с Сукуной. Но хотел увидеть его вновь»

Сугуру зарабатывает честно: разбивая кулаки о чужие рёбра. Сатору никогда в своей жизни не работал, раскидывается грязно заработанными деньгами налево и направо. Он стремится выбраться из порочного круговорота крови, деления территорий и политических заговоров. Сугуру тонет в неоплаченных счетах за воду и электричество, подгоревшем омлете на завтрак Нанако и Мимико и ночных кошмарах. Сатору не знает о Сугуру ровным счётом ничего, но по какой-то необъяснимой причине хочет узнать как можно больше

У Мегуми нет родственной души, по крайней мере, он так думал, пока не увидел слово "Красивый", написанное на его запястье, где не было ни единой отметки последние шестнадцать лет. Знак появился сразу после встречи с Итадори, в этом Мегуми был уверен. Или: Мегуми ошибочно принимает Юджи за свою судьбу.

Даже если ты ощущаешь себя сломанным – это еще не значит, что тебя нужно чинить.

– Мне нечего сказать. Так, значит. Не сказать, что он ожидал чего-то другого – чёртов «логический» конец, как Мегуми его назвал. Сукуна смотрит на тлеющую сигарету, по привычке стряхивая пепел, но так и не делает затяжку.