Каз не знал, что между ними происходит. Не хотел давать этому какое-либо определение, потому что тогда придётся подгонять под стандарты и обычное поведение. А «обычное» — это не про них.

А потом она попала в Кеттердам, и эти две буквы были единственными в пучине ужаса, что держало ее в целости. Она не сдавалась, потому что знала, что где-то в этом мире — ее родственная душа. Тот, кто однажды придет и спасет ее. Ее рыцарь на белом коне. Вместо воина в сияющих доспехах она получила калеку-вора, главного ублюдка этого прогнившего города, Грязные руки, Каза Бреккера, чьи инициалы не подходили к ее.

Инеж никогда не подписывала свои письма словами прощания. Вместо этого она находила другие способы напомнить ему, что ее больше нет. «Я скучаю по кормлению ворон на твоем подоконнике. Я скучаю по отголоскам гавани поздней ночью. Я скучаю по тому, как лунный свет отражается от Кеттердамских крыш». Каз находил один единственный воображаемый ответ на это — слова, которые у него никогда не хватит смелости произнести вслух. «Я скучаю по тебе».

Этой же ночью она вваливается к Казу. Через окно — в своих лучших традициях. И едва не разбивает подбородок о стоящий напротив стол, но вовремя хватается за оконную раму.

Инеж будит Каза от кошмара и обнаруживает, что, возможно, он мечтает о ней так же сильно, как она мечтает о нем.

— И пусть твои сулийские боги тебя уберегут, — пробормотал он, сжимая руками в перчатках набалдашник трости. — И от трудностей, и от таких как я.

Каз Бреккер уважал силу. Но в последнее время сам считал себя слабаком. Особенно, если рядом оказывалась Инеж.

Три раза, когда Каз и Инеж застревали в маленьких пространствах. И один раз, когда Каз и Инеж прижались друг к другу без какой-либо на то причины.

– Это Бочка, Инеж. Тебя либо боятся, либо вытирают твои мозги со стены в подворотне. Всё просто. – Так же просто, как было попрощаться со мной? Бреккер сжал зубы. Инеж не знала, что происходило с ним, пока она покоряла море. Не знала, как он месяцами скулил, зализывая раны, всматриваясь в открытое окно перед сном, в надежде увидеть её силуэт. Не знала, сколько литров дешевого пойла он выпил, чтобы выблевать из себя её образ, который всё равно стоял перед глазами каждую чёртову ночь.

Принять решение построить что-то для того, кто нес разрушение и смерть, было трудно. И они долго, мучительно долго шли к близости, приручая демонов друг у друга внутри, учась открываться и доверять. Это было так тяжело, что иногда приходилось стискивать зубы, закусывать губу, опуская ладонь на голую кожу, но они оба были теми, кто не сдается.

Своё возвращение в Кеттердам Инеж продумывала не меньше недели — с того дня, как её корабль лёг на проложенный курс. Она представляла безмятежный день в роскоши, праздности и неге, лишённый волнений, тревог, забот, мыслей о будущем и о Казе Бреккере. Вечер этого дня она себе не представляла.

Инеж отсутствовала почти месяц. Каз приготовил для нее сюрприз

Этот взгляд предназначен специально для неё, только для неё. Она это знает. Это был румянец на его щеках? Его кожа приобрела оттенок распускающихся роз? Никаких доказательств, но Инеж увидела достаточно. [«Многие парни будут дарить тебе цветы. Но однажды ты встретишь того, кто запомнит твой любимый цветок... он потратит время, чтобы узнать тебя так, как не знает никто другой». Каз делает Инеж сюрприз. you are in love by Taylor Swift]

Вручаю тебе свёрток с одеждой, выдаю краткую информацию и ухожу. Поднимаясь на чердак, я уже знаю – святые не одобрят того пути, на который тебе придётся встать. И я оказываюсь прав. *** Святые Инеж никогда не одобрят шпионажа, похищения секретов и убийств. И явно не одобрят того, как она прижимается к Казу, как целует и шепчет его имя ему на ухо.