Он снова придёт холодным вечером, вызывая у неё волну мурашек и лёгкий страх. Но сегодня его ждёт серьёзный разговор. Смогут ли они найти выход? Или так и останутся на этой старой и холодной кухне?

Кащей любить не умеет, или просто не привык любить, оттого и слова не умеет подбирать подходящие, говорит прямо, колко, и в трудную минуту утешить не может.

Ему хочется рассказать, что все хуёво. Что два года в колонии были адом. Что сокамерники познакомили его с героином и теперь не выходит перестать. Что мама умерла, а он даже не простился с ней и на письмо последнее не ответил. Что он запутался. Что он ненавидит себя, а еще не получается никак её, Злату, из головы выкинуть.

— За все эти годы ни цветочка, ничего... А тут теперь бери и люби тебя. Так не бывает. Смотрит ему в глаза,  а тот не понимает, лишь ошарашено смотрит на неё, хлопает ресницами. — Я ради тебя людей убирал, руки по локоть в крови так заморал... А у тебя цветы сраные в приоритете? Мне не послышалось?

Вова хочет сам убедиться, что слухи о Кощее правда. Хочет знать наверняка. Вове неспокойно и даже стыдно

— Жень, — наконец собрался Пчелкин, — а переезжай ко мне насовсем? — вдруг озвучил Витя то, что беспокоило его весь вечер. Женя удивилась услышанному и перевела взгляд, полный непонимания, на Пчелу. — Что? — задала самый наиглупейший вопрос Белова.

-Родная - Выдыхает, тяжело держать себя в руках, когда рядом находится разгоряченная Суворова. - За дверью куча пацанов и твой брат - Пытается перехватить ее ладошки -Мне все равно - Стягивает вверх, откидывая его на старый диван, жмется ближе к голой кожи.

Запомни! Я никогда тебя не брошу, чтобы не случилось и чтобы ты не сделал! Мы вдвоём были в этой машине, мы вдвоём отказались ехать, значит нам вдвоём и отвечать за это!

Могло ли оказаться чувство светлой привязанности не столь губительным и болезненным?

Он целует ее в лоб трепетно — это безмолвное «благословляю» и «отпускаю», потому что так правильно.

стоит у порога, боясь перешагнуть. разбитый нос источал кровь, что текла по его подбородку капая на паркет пачкая его. в руках, что были со сбитыми костяшками и ранками, лежал букет. кустовые красные розы, на глазах казалось их было около 15-ти. алёна стояла со слезами на глазах от всей этой картины не зная, что первым сделать, ударить его за дорогой подарок или затащить в квартиру и хлопотать над его ранами.

- да отъебитесь, мать вашу! И ты, Пчелкин, сгинь в тумане! - кричала девушка, прежде чем выбежала из офиса друзей. Возможно, она погорячилась, особенно с Витей, но это нужно было Елизавете, дабы наконец зареветь. Зарыдать.

Оба молчат, ведь в голове у них крутится одна мысль: «Вова меня закопает»

В ту ночь с Филом мы вытворяли что-то нечтое. Оба растворялись в друг друге, не замечая ничего вокруг. Мы не виделись два года, да мы не знали были ли у любимого кто-то ещё в постели, но страсть и любовь точно никуда не пропали. Даже скорее после долгой разлуки нахлынули с двойной силой.

От этого действия улыбка мужчины стала ещё шире и он произнёс мягким голосом: - мы с тобой женаты, но ты все равно смущаешься от комплиментов, как при нашем первом знакомстве.

Казалось, вот-вот и произойдет то самое чудо, которое ты представляешь каждый раз перед сном, но в последний момент он отстраняется, заглядывая тебе в глаза со взглядом полным вины, бросая лишь единственное «прости». Он быстро удаляется, оставляя стоять тебя под уличным фонарем все ещё с его олимпийкой в руках, запах которой еще долго будет напоминать тебе об этом моменте.

Может ли человек меняться по щелчку пальцев? Раньше Саша думал, что нет, пока в один прекрасный день не увидел поразительные перемены в младшей сестре лучшего друга с красивым греческим именем — Гермиона.

- Вить, мне больно, - плакала девушка, повинуясь манипуляциям друга. - Конечно больно, ты же себя изрезала, дура, - негодовал Пчелкин. - Да внутри больно, в сердце.

— Ну и в чем я виновата? — хотела узнать Евгения, все также внимательно смотря на брата. Белов хмыкнул, закусив губу. — Да так, — начал Александр, рассматривая ковер. — Всего-то полгода встречаешься с моим лучшим другом, а мне и слово не сказали, — договорил Белов, и Женя будто оцепенела от неожиданной новости. Неужели Сашка все это время знал… Но тогда почему не сказал?

Их было трое. Всегда было трое.