Аль-Хайтам считает Кавеха просто вспыльчивой натурой. Лезвие в руках самого Кавеха думает иначе.

В горле будто застрял огромный ком, сдавливая глотку, не давая возможности вздохнуть или сказать что-либо. Хочется сказать ещё столько всего, вывалить на этого идиота всё своё недовольство и злобу. Но что-то ломается в последнюю секунду и, будто бы со звонким треском стекла, в ушах начинает звенеть, а подступивший к горлу ком пропадает, уступая место подступающим к глазам слезам. Что же этот идиот с ним сделал?

Каждый студент Амурты знал, что всеми любимый запах источают цветы скорби. Они растут за пустыней Хадрамавет и имеют очень интересное свойство, которое наука всё ещё изучает. Во время их цветения, в Сумеру находят как минимум трёх человек, погибших от странной болезни...

Некоторое время аль-Хайтам молчал, постукивая пальцами по тарелке. Наконец, он сказал: — Ты всё ещё переживаешь из-за сегодняшнего. — Вау! Умён и наблюдателен. Ты воистину аномальный секретарь, аль-Хайтам, — проворчал Кавех, припоминая ему прошлые слова. Когда аль-Хайтам назвал его аномалией, в груди потеплело от комплимента. А теперь Кавех исказил это слово, превратив его в нечто противное. Или: Интерпретация разговора аль-Хайтама и Кавеха после раскрытия мотивов Сачина в ивенте 3.6.

Кави не имеет ни малейшего понятия, что в головах у профессуры, и лезть туда при всём желании не стал бы. Так, на всякий случай. Поэтому, кивнув, тоже на всякий случай, всё же идёт отбывать учебную практику в библиотеке.

Кави сидит всего в паре столиков, мило болтая с каким-то учёным из Академии. Аль-Хайтам едва ли знает мужчину – любопытство мгновенно берёт над ним верх. В конце концов, Академия всегда учила своих студентов жажде к знаниям, и потому лишь парень настраивает наушники так, чтобы слышать их разговор. Исключительно… в научных целях.

Кави вздрагивает, когда Аль-Хайтам вдруг высвобождает руку и разворачивает его к себе лицом. Теперь они смотрят друг другу в глаза, и взгляд Аль-Хайтама, неожиданно серьёзный, блуждает по лицу Кави. В этом ракурсе лампа отбрасывает на него странную золотую тень, подчёркивая напряжённые скулы, растрёпанные волосы, цепкость взгляда. Голос Аль-Хайтама, неожиданно глубокий и тихий, пробирает до костей, до самого сердца, заставляя всего Кави сжаться: "Думаешь, я к тебе равнодушен?"

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

- Нет, мы больше не встречаемся, - спокойно отвечает Тигнари и выходит на тропинку, ведущую в Гандхарву.

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

можно исцелить самое израненное сердце // О привыкании, воспитании и знакомстве заново. Или о том, как появление Коллеи в Гандхарве заставило Сайно понять о себе кое-что важное

О шрамах от молний, смене ролей, заботе через силу и чувстве вины за то, за что не стоит извиняться // или о Сайно, который возвращается в Гандхарву к раненому Тигнари

— Иногда ты поступаешь со мной слишком подло, — тихо шепчет Кавех и едва не прикусывает язык, осознав, что именно только что произнёс. Лучше быть пьяным, чем до смерти уставшим. Так, по крайней мере, он болтает без умолку безобидную правду всем вокруг, а не аль-Хайтаму. Потому что есть вещи, о которых не принято говорить вслух.

- Коллеи, тебе хотелось бы заняться чем-нибудь прямо сейчас? Ты знаешь, у нас – оленей Санты - есть куча забавных историй, может быть, я поведаю тебе одну из них? - Я была бы не против! - Замечательно, тогда слушай, – Кавех забежал повыше на ровную мраморную площадку, чтобы занять свое привычное место посередине, то, которое обычно являлось центром всех театральных софитов в самом начале спектакля, а после громко продекламировал, - Ах, что-то смастерил нам на этот раз Санта!