Безобидная игра превращается в кошмар... и виной всему становится чай.

Слава Шепфе, интернет в Роткове не отключили даже в апокалипсис. После появления Лэйн переписки элитного отряда в групповом чате стали куда менее элитными…

Лэйн - педантичный эксперт страховой компании, привыкшая измерять мир в точных сроках, получает новое задание под кураторством директора своего филиала Бориса Романова - спокойного, но строгого лидера, который ставит своих людей выше показателей и умеет сохранять доверие даже в шторм. Для Лэйн это - только работа и ноль личного интереса к начальнику, пока череда решений Бориса - мягких, но принципиальных - не начинает выходить за пределы "профессиональной этики", затрагивая что-то глубже.

Москва 1960-го. Вчерашняя студентка Лэйн полна мечтаний и надежд на будущее, но весенним громом звучит необходимость сложного выбора: брак с влиятельным дипломатом Борисом Романовым или жизнь под вечным гнётом советской системы. Борис — ключ к светлому будущему и билет за железный занавес, избавление от удушливой цензуры и диктатуры, пусть и сам он — неотделимая часть советской системы, мира лицемерия и лжи. Однако не окажется ли слишком высокой цена за шанс на свободу?

…Так в романе этом, во мраке страстей и искушений, разворачивается драма души человеческой, стремящейся к свету. Дева юная погружается в пучину порока, искушаемая греховными сладостями и обетами тёмными; согрешения её обретают краски свои. Ибо в сердечных терзаниях заключено стремление к искуплению, к прощению, которое лишь через истинное покаяние может быть достигнуто. Однако ведут ли её пути к Господу или Дьявол рядом живёт во плоти?

Осматривать тела мне не приходилось, чёрт возьми. Предстоящий, наверняка увлекательный аттракцион не вселяет радужных надежд, а несуществующие пони спрятались в кусты. Хочется уточнить, во что я вляпалась, но технически никто не спрашивал моего согласия на эту командировку. Мысленно ставлю себе девять клоунов из десяти и мечтаю, что, когда вырасту, помудрею. Проблема лишь в том, что мне уже двадцать семь. Нет, это десять клоунов из десяти — бинго!

Он — любимец женщин и внук Александра II, отправленный на войну подальше от Петербурга. Она — восходящая звезда и новая прима Мариинского театра, которой пророчат большое будущее. Их история — любовь с первого взгляда или страстное влечение, готовое обратиться порочной зависимостью? Их связь — перст Божий или роковая ошибка, что приведёт к фатальным последствиям, обратив всё в руины? Можно ли построить счастье, когда его разрушения так сильно желает тот, кто держит в своих руках власть?

Сегодня ночью в старинной башне горит свет, Как будто правда бывает ночь перед Рождеством, И как эссенция разливается волшебство, Его законы не умещаются в голове.

Наша любовь оказалась сильнее смерти и глубже ада, она позволила выйти из пекла через лабиринты искусной дьявольской лжи. Наша любовь — единственное по-настоящему ценное и важное, ведь кроме Бориса у меня не осталось ничего.

Лэйн немного боязливо опускает вниз руку, пальцами по крепкому торсу ведёт, цепляя за пуговицей пуговицу, осознаёт вдруг, какую имеет над этим мужчиной власть: как легко соблазняет его, на колени поставив, как заставляет голубые озёра глаз в тёмные проруби обращаться, как с ней он, всегда строгий и собранный, становится словно домашний ласковый кот.

С ней — с этой маленькой очаровательной лгуньей, у которой ангельский лик и дьявольский огонь в глубинах еловых глаз, — можно уверовать и отречься, канонизировать её, святую грешницу и падшую преподобную одновременно. Давай обманем друг друга, Лэйн. Давай будем лгать так, будто бы завтра никогда не наступит. И это враньё — будет самым честным.

Мы — оба разбитые и искалеченные собственной жизнью, образуем одно целое — красную планету с глубокими ранами-кратерами, наполненными горечью до краев. И там, среди пепелища и зловонных утрат, среди неживого и покрытого песками забвения, наконец-то высадим наш дикий райский сад.

…И не хочется ни на секунду думать о том, что мы с ним в разных измерениях, между нами пропасть — бездна забвения, укрытая тенями вечности и пустотами времени и безвременья. Мы сейчас только здесь, у границы круга, который нельзя разорвать. Мы — два отражения.

Шалость Купидона, или какой Борис Романов в постели.

Я не знаю, что будет дальше. Придёт ли весна с талым снегом, застучит ли озорная капель. Сможет ли солнце растопить все сугробы, ухабы, проломить глыбы льда на воде. Но здесь, сейчас, в диапазоне между зимой и счастьем я уверенно выбираю второе, а Борис идёт в мою сторону, отряхивая полы пальто, чтобы всё-таки сделать из чашки глоток.

— А что мы будем танцевать? — интересуется Лэйн, следуя послушно в самый центр. — Вальс? — Тебе больше подходит танго.

Мы танцуем на грани между светлой мечтой и ядовитой скверной, словно два призрака, запутавшиеся в сюрреализме. Каждое прикосновение — это не только низменное физическое соединение, но и откровение, раскрывающее тёмные глубины душ. На мгновения даже верится, будто эта связь может осветить непроглядное бытие, придавая ему смысл и значение. Два мира — живое и мёртвое; однако парадоксально то, что живым ощущается Борис, я же абсолютно точно погребена под руинами своего (не)верного выбора.

… И всё это — порочное — сейчас самое верное. Мораль и правила растворились вместе с алой рубашкой, оставив нас посреди лабиринта желаний. И вместо того, чтобы искать выход, мы зашли в самые тёмные его углы.