Холодное, но такое доброе утро.

Быть бы зайчонку съеденным, если бы не...

— Тебе страшно? — спросила Имир

Каждый день Криста садилась рядом. Близко-близко. Плечом прижимаясь к плечу Имир. Они пили чай с корицей, и от волос Кристы пахло фруктовым шампунем. Когда-то, при первой встрече, этот запах казался ей приторно-сладким, а теперь стал самым родным на свете.

Шото нравится рассматривать веснушки Изуку.

Мидория был подопечным Всемогущего, а значит дружба с ним становилась прекрасным способом отомстить отцу — так думал Тодороки в начале. А потом увлекся.

Фэн Синь долго об этом думал. Анализировал возможные последствия, просчитывал в голове каждый шаг и безуспешно пытался угадать реакцию Му Цина: ебанёт или не должно?

Где во время спора Му Цин делает определенный комментарий, а мозг Фэн Синя перегружается (это случилось уже давно).

Обычно, засыпая, Му Цин отворачивается от парня к стене и закутывается в одеяло чуть ли не с головой, максимально защищая себя от возможных прикосновений с ним. Но ночью что-то идет не по его плану - просыпаясь, Фэн Синь всегда находит на себе, если не самого Му Цина, то, как минимум, хотя бы одну его конечность.

Му Цин любит поцелуи.

Му Цин поражённо замер в тёплых объятиях другого юноши. — Если ты сейчас закатываешь глаза, я раздавлю твои рёбра, — еле слышно пробормотал Фэн Синь, почти что обжигая шею Му Цина своим дыханием.

Му Цин любил кошек — кошки любили Му Цина. Му Цин любил детей — дети любили Му Цина. Му Цин любил Фэн Синя — Фэн Синь не любил Му Цина.

Му Цин остаётся саркастичным, демонстративно независимым и чуть надменным даже в отношениях. Но иногда на него находит... нечто. Он подходит к лежащему на диване или кровати Фэн Синю и бесцеремонно молча ложится на него сверху всем телом, как на огромную подушку, обнимая всеми конечностями крепко-крепко. Фэн Синю в такие моменты не полагается ничего говорить. Ни серьёзно, ни шутливо, ни ласково, вообще ни единым звуком тишину нарушать нельзя, и шевелиться, кстати, тоже.

Будь ты даже серьезным и злобным демоном, но кто-то все равно окунет тебя в пух и заставит улыбаться

— Кто это? — аль-Хайтам удивленно смотрит на маленькое пушистое животное, которое прижимается к Кавеху.  — Пустынная лиса. Фенек. Ты что, не видишь? — Кавех говорит это так, будто это какая-то обыденность. — Вижу, — вздыхает он. — Но не понимаю, что она забыла в нашем доме.

Кавех, уже раздумывая о том, где же в жизни успел так насолить и кому, вдруг вздрагивает. Перед глазами чужая рука, тянущаяся за расческой, вторая мягко ложится на плечо. Аль-Хайтам без слов распускает хвост Кавеха, блондинистые волосы рассыпаются по спине. Осторожно собирая их в руку, Хайтам проходится по ним расческой.

Когда он заметил это впервые, Аль-Хайтам решил, что ему показалось. Во второй раз это легко было списать на опьянение. В тертий раз он просто отмахнулся. Но когда и в четвертый раз все волосы Кавеха оказались усеяны мелкими розовыми цветочками, он растерялся. У Кавеха от особенно сильных эмоций в волосах распускаются целые сады. Учитывая его эмоциональность, это случается довольно часто.

аль-хайтам думал, что они продержатся под одной крышей не дольше двух недель. так сильно он еще никогда не ошибался.

Кажется, он спит. Крайне удивительное явление. - сказала Янь Фей, отходя от Охотника на демонов. - похож на кота. Итер лишь сдержанно улыбнулся, возвращаясь к любованию адептом.

Его счастье было настолько огромным, что буквально заставляло Чжун Ли сиять от этого чувства. Кончики волос неизменно начинали светиться чистейшим янтарным светом, стоит этим эмоциям начать ворочаться где-то под сердцем Архонта. Свет был тёплым, не режущим глаз, не обжигающим.