"Тилл бы никогда не назвал это любовью."

Тилл медленно открывает глаза. Он оказывается немного дальше от окна, чем обычно бывает, и это приносит его в небольшое замешательство. Более того, кажется, его подушка совсем прогнулась, так как голова немного затекла от твердости кровати. А еще есть ощущение, будто его кто-то обнимает...

Иван боготворит Тилла. Но между тем ощущает неимоверный стыд, ведь оскверняет Его. Его Бог такой же грешник, как и он сам.

Рядом с Тиллем было свободное место, куда Иван лёг с заговорщицкой улыбкой во время сончаса в саду Анакт.

Иван будто забыл сердце в кусте крапивы. Но когда Тилл смотрел на него, внутри, как вересковый мёд, растекались тепло и сладость.

Выходит, Иван касался его целенаправленно; будто хотел вылизать эти буквы, как пёс вылизывает больное место.

Сияй как звезда, Тилл.

Тилл никогда не обращал внимания на Ивана, пока не стало слишком поздно.

теперь он видел. видел, но было как-то слишком поздно. потому что точно также он совсем недавно видел его бездыханное тело у своих ног.

Тилл решает устроиться на каникулы на подработку. Иван прилагает все усилия, чтобы Тилл работал с ним.

Первая ночь, как Мизи спас отряд Сопротивления. Раунд 5 был для неё ужасен: её соперник, Лука, издевался над ней и провоцировал, постоянно задевая её слабое место — напоминал Суа. Блондин насмехался, напоминая Суа, которую Мизи безумно любила и не может отпустить. Конечно, в конце Раунда девушка сорвалась и начала то душить, то ударять мужчину. Однако её спасает девушка из отряда, давняя знакомая и объект одержимости Луки — Хёна. Так как же она успокоит Мизи во время очередных воспоминаний?

Книга, в которой рассказывается о жизни Ивана и его прозрениях.

Жив ли ты?

мечты о земле, любви и свободе от бесконечного круга сменяющих друг друга одних и тех же мыслей.

На его дверной ручке червь. На его дверной ручке ЧЕРВЬ. На его дверной ручке червь. — КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ЧЕРВЬ И КТО ПОЛОЖИЛ ЕГО СЮДА, — очень спокойный и нормальным голосом спросил Тилл. Из-за коридора высовывается голова, черные волосы и пухлые детские щечки: — Я это сделал, — шепчет Иван, — ты не любишь червей? — Что? Нет. Они мне нравятся, — говорит Тилл, — они такие...червивые. За одну ночь Иван из двадцати трех стал семилетним. Кажется, только Тилл с трудом к этому привыкает.

Что, если Лука довольно часто навещает Тилля за кулисами?

Пусть Тилл смотрит на Мизи. Пусть не замечает Ивана. Иван просто готов быть рядом и наблюдать из тени. И если Тиллу суждено отправиться в самое пекло, он прыгнет не раздумывая. Пойдёт первым туда, где будет плохо. И шагнёт следом – где хорошо. Чтобы просто быть рядом.

Тилль бросает вызов Ивану, предлагая вести себя на стриме как парочка как можно дольше.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

В голове Ивана, когда он смотрел на Тилла, на вечном повторе крутилась одна-единственная мысль: "Умоляю, посмотри же на меня".