Обращение командора к своей подчиненной.

Женщина продолжала смотреть на воду, не отрывая взгляда. Пока что все спокойно. Жаль, что близиться буря.

Пик с привычной полуулыбкой провела пальцем по атласное ленте розового цвета, которая была украшением ее скромного маленького подарочка. Она перевела усталый взгляд на подругу, но тут же закатила глаза и отвернулась, пряча в рюкзак коробку - недовольное лицо Энни легко сбивало боевой настрой девочки. Подруга не просто не одобряла того, что планировала совершить Пик, она была готова подраться с ней, лишь бы коробка с конфетами не дошла до человека, которому предназначалась.

Зик ненавидел дождь. Эта ненависть не была ничем обоснованна, но он никогда не выходил из корпуса в пасмурную погоду, не желая попасть под ливень и промокнуть. Только вот сейчас, когда на улице льет, как из ведра, ему все же придется выйти на улицу.

— Знаешь, что в тебе меня раздражает? То, что ты так легко меня понимаешь. Даже Энни, несмотря на статус моей лучшей подруги и то доверие, которое было между нами, не могла так хорошо понимать меня… — она выдержала паузу, замерла вся, даже не дышала. — Я скучаю по ним. А еще мне опять снился этот мальчик. Его глаза, полные ужаса и отчаяния… бедный ребенок. Он ведь ни в чем не виноват. Он… просто маленький мальчик.

Имир хорошо помнила лишь одно - как пахла степь.

...мое тело лежит и поныне На развалинах какого-то дома.

Ремни всегда снимались с особенной осторожностью. Лишние звуки могли повлечь за собой нежелательные вопросы наутро. Кто-то и вовсе не снимал их - просто расстегивал, не желая тратить время на то, или может, не желал демонстрировать кровавые мозоли, оставленные ими.

Так соври же, что не напрасно, ты остался лежать за стеною.

- Какие еще намеки и кому ты намекаешь? - Браус всплеснула руками, поворачиваясь к нему и тут же шагая назад, оказываясь почти вплотную к двери. - Может тогда намекать надо яснее?! Кирштейн медленно подошел к ней, боясь, что девушка просто повернет дверную ручку и вынырнет из комнаты, но та продолжала стоять на месте, гневно хмурить брови и смотреть на него как на врага народа, сжав руки в кулаки. Если он сейчас не будет быстрее нее, то опять убежит...

Генерал-лейтенант Лея Кирштейн, приближенная великого Фюрера Арлерта, прибывает в кадетском корпусе в период, когда военные действия в сторону Парадиза временно приостановились.