Дилан Лололошку никогда не понимал, да честно и не старался понять. Его замашки безбашенные, поведение отсталое от реального мира, такого далекого от нормальной социальной жизни, что на фоне соседа его, Дилан казался просто знатоком человеческого существа.... В то время как Ло принимал все широко распахнув глаза, точно видит он все эти странные приспособления впервые.... Словно Ло вообще хрен пойми откуда взялся, такой весь на голову отбитый и ушибленный...

Только вот Лололошка был тут как тут, точно чуйка у него была на тех кому помощь нужна была. В этом, к слову, Дилану придётся убедиться ещё не раз, наблюдая, как сосед влезает в разные драки или помогает всем подряд.

Лололошка ходит легко, подпрыгивая, словно наровиться оторваться от земли. Лололошка двигается тоже легко, плавно, словно перышко. У Лололошки всегда на лице цветет нежная яркая улыбка, что внимание привлекает, и от улыбки этой сразу становиться тепло на душе.

Дилана не удивляло ничего уже. Лишь иногда, в такие вот моменты он думал о том, что сосед его похож, на чертову Белоснежку. Потому что иначе, любовь всего живого к Лололошке ему не понятна. Экая принцесса у него, а не сосед. И думал он наверняка так ни один, стоило только посмотреть как вокруг все странно косяться на Лололошку, как сразу становилось все ясно. Думали они видимо так все коллективно.

Лололошка сам — ничто, пугающее до безобразия. Он словно поле далёкое, широкое, покрытое сизым туманом, который то сгущается вдалеке, то рассеивается перед глазами, показывая поблекшие, почти умершие колосья. (И Лололошка вспоминает всё. )

И Лололошке тоже не стоило верить. Но Дилан сломался, нарушил своё единственное важное правило. Доверился, сдался под неустанным натиском и доверчивым лучистым взглядом. Сдался перед руками нежными, осторожными, перед улыбками слишком широкими, слишком кислотно яркими. Перед странностью такой чудной и убийственной даже.

Когда Лололошка притащил радио - старое, потрепанное, явно видавшее уже как пару веков и точно непойми из какой помойки взятое, Дилан не удивился. Теперь, собсвенно говоря, его мало чем можно было удивить. Потому что с его соседом он, кажется, видал все.

Отец его был строгим и требовательным, а от того Рома был натренирован, для своих лет так точно он уже видалый боец. ... Стоило только взглянуть на подобравшуюся напряженную фигуру, на спину его прямую и на лицо каменное, как дрожь пробегала по позвоночнику. Стоило только порой посмотреть в его глаза ледяные, точно стеклянные, как становилось вдруг так неуютно. В такие моменты Рома ощущал себя придавленным к земле.... ау где Междумирец отец Ромы

Всё, что хочет Дилан - это заслуженный отдых после дня, заполненного только стрессом. Его новый сосед так не считает. И если говорить прямо, его новый сосед хочет совершенно противоположного - довести Дилана до нервного срыва или сердечного приступа.

Джодах слышал о "плане" Междумирца и всегда с сомнение воспринимал его. Пока не встретил Лололошку лично — и в миг всё понял.

Герой должен спасать миры, помогать каждому обделенному и слабому. Герой не должен говорить, как ему тяжело. Герой должен глотать слёзы. Должен... Лололошка никому ничего не должен.

И он видит. И он знает. Но он не замечает маленькую тлеющую искорку в идеальном раскладе. Искорка мерцает, кажется, чуть ярче. Оказывается рядом — ослепляют голубые глаза, сама зимняя стужа и неприступность, холодная ярость. Отпечатывается где-то там, между крыльев, за всеобъемлющим взором и самой судьбой, леденящее и ненавидящее «Мы ещё встретимся, Джодах».

Лололошка чувствовал себя так, будто это уже происходило. Чувствовал, будто некоторые из людей кого-то сильно ему напоминают. Чувствовал, что уже слышал многие из имен. И чувствовал, что сходит с ума, потому что нормальным людям не являются краснокрылые ангелы в виде галлюцинаций, и они не могут благодаря одному слову переместиться в другое измерение. И все же Лололошка был абсолютно уверен, что доселе с ним не происходило ничего из того, что было сейчас. Ведь это невозможно, да?

Он действует быстро, хватает двойника за щеки, как ребенка и тянет их. Арама фыркает, пытается отпихнуть его, глазами вон даже зло сверкает. Ууу, как страшно, батюшки. Еще никогда ранее Роман не боялся того, что в нем сейчас прожгут дырку! Это так страшно, даже пострашнее копья Джодаха, которым тот грозился, увидев его впервые.

Лололошка — сосуд, хранящий силу, мудрость веков и знаний множество-множество. Лололошка не живое существо, он не был рожден так же как рождаются люди—из утробы матери, он был создан из частиц таких же холодных и пустых. Лололошка был создан без прошлого, и порой кажется без будущего, потому что у кукол нет этого будущего. Они просто существуют в мире, болтаясь на ниточках, да не смея желать чего-то большего.(сборник)

С годами же, что-то меняется. Её братья становятся старше, ещё умнее, их характеры сглаживаются, словно бы смягчая ранее острые, безобразные углы одной крайности. Теперь Джон не столь импульсивен, не столь громок и болтлив, по сравнению с тем что было в детстве, когда его рот незатыкался ни на мгновение. Теперь и сам Лололошка не столь хмур и молчалив. (Сборник)

Образ лишь одного человека не выходил из головы после той встречи. Встречи, которая заставляла вновь и вновь вспоминать образ мироходца. Джон был готов на многое, лишь бы снова встретиться с ним. Сидеть сутками в лаборатории что-то высчитывая, лишь бы снова организовать такую желанную встречу. В которой он наконец сможет почувствовать того рядом, а не в мыслях и фантазиях.

Память осталась, взбудоражив его душу открывшейся правдой. О нет, не той, что есть пятимерное измерение, отдельное от их мира. Эту правду он знал давно...только вот оказаться в нем было действительно удивительно, ощутить эту восхитительную почти что фантастичную реальность, было волшебно. Но что еще больше взбудоражило его — Лололошка, знакомый... и в тоже время совершенно другой.

Расследования в самом разгаре, голова пухнет от переизбытка воспоминаний и тут ему еще дарят цветы прямо посреди лекции через окно! Лололошка точно не выспится.

Сложно привыкнуть, что Дилан теперь выше на целую голову, но еще сложнее привыкнуть, что теперь он нуждается в тактильном контакте, как в воздухе.