- Я разбудил тебя, да? Извини. Просто... - он глубоко вздохнул, - я так долго собирался с мыслями, что начал сомневаться. Сомневаться в том, что если я не скажу это сейчас, то не смогу сказать никогда.

Курсед видит, что Акуме плохо, поэтому решает преподнести ему один небольшой подарок, который в последствии станет их новым членом семьи.

Курсед любит доводить этого парня до той самой грани, когда перед глазами появляется мутная дымка, а разум отказывается здраво мыслить.

Акума не понимает, что творилось в голове Курседа, когда тот на спор предложил им выпить афродизиак, выдавливая дебильную улыбку.

курсед решает, что он на хую вертел этих соулмейтов и не хочет никого искать. а потом каждый раз рассматривает расцветающие раны на своём теле и оставляет абсолютно такие же на том, кого даже в лицо не знает. до тех пор, пока тот не попадает ему под колёса.

он всем сердцем ненавидит свою младшую сестру, к дополнению у нее еще и появился очень странный парень, по крайней мере таким он показался акумову.

— Ты когда-нибудь пробовал ртом надевать презерватив? Ну, на член типа. Чужой. Бредовые, а в особенности извращенские идеи, часто приходили в эту лохматую курседовскую голову в самое неподходящее время. Конкретно сейчас, помимо Акумы и Кира, в квартиру заявился Миша под предлогом помыться, потому что «воду дома отключили».

Есть ли любовь в абсолютно разных людях? Да, но она такая же разная.

"Ничего не добился, ничего не заработал, никому не интересен".

акума садится на кровать и переводит взгляд на штаны, понимая, что у него, блять, стоит. И как бы проснуться утром со стояком в кровати — это еще пол беды, а осознать то, что ему снился сон, где курсед в роли, блять, того, кто акуму в постель вжимает — это уже пиздец.

от такой наглости, пожалуй, обомлели сейчас все. только вот, если по выражению лица капитана так и читались злость, недоумение и желание врезать, то акума, хоть и пораженный до глубины души, был готов кланяться в ноги своему спасителю.

кун сказал, что он ангел - меня убило сразу

США, 1987 год. Серёжа перебирается в Чикаго в поисках лучшей жизни, а Кир работает ежедневно обе смены в забегаловке «Обед у Сьюзи»: у одного за плечами трущобы Детройта, у другого — четыре года детской колонии. Золотое время героина в Штатах прошло; теперь новыми хозяевами улицы смогут стать те, кто овладеют продажами крэк-кокаина. Одним словом, Американская Мечта, крэковая эпидемия 80-90-хх, сложные чувства, любовь к жизни и пресловутая цикличность.

—Кир, приезжай ко мне, мне плохо..-дрожащим голосом шепчет зеленоглазый в трубку, боясь получить отказ. но он никогда не получал отказ от младшего. не особо важно какая была просьба: хоть сходить вместе в магазин, ведь одному страшно, хоть придти поздней ночью и полежать с ним, так как Серёже приснился вновь кошмар - Кир всегда всё исполнял, не смея даже намекнуть на то, что ему лень или неохото.

Акума старается что-то сказать, лепечет на чистейшем английском, пока его руку стискивают за запястье, намного сильнее, чем положено. Намного слабее, чем хотелось бы. Блять, Курседу поебать, что он говорит, главное пусть не останавливается. Он слышал много различных голосов, но этот ему нравится больше. Этот заводит его с пол оборота. Au, в котором Акума - американец, а Курсед - студент из другой страны, который ничего не понимает по-английски.

от прикола до возбуждения один шаг.

Курсед обречённо вздыхает, уже восьмой раз за вечер, осматривая самую глубокую кастрюлю в доме и тонкую руку, что пыталась разлепить всех зелёных червей. Кисловатый запах хоть и был тёплым, но совсем не таким, как хотелось бы - слишком удушливый, оседающий на контрастных стёклах. -Я замёрз, - голая грудь утыкается в спину, а на плечо опускается чужой острый подбородок, заставляя дёрнуться слегка. Холодные ладони быстро ускользают под кофту, сцепляясь на животе.

-Приходи ко мне в выходные, - Акума цепляет взглядом детей, которых вывели на прогулку, играющих в только что опавшем снегу, падая и сминая его. - Аниме посмотрим, пиццы поедим. -Потрахаемся, - смеётся Курсед, запрыгивая на страдальческий подоконник, ещё сильнее прогибающийся уже под весом двух тел. - Это шутка. -А мы можем?

С одной стороны хотелось поймать человека на этом, прыгнуть и во весь голос закричать, что он был прав, и это именно Серёгины пальцы игриво сжимали бледное тело, ведя по стволу, и именно его стоны лились сквозь наушники. Но с другой стороны, получалось, что именно эти пальцы и заставили член Курседа реагировать, позорно спуская в штаны. Спуская в штаны на тело друга, ёбнувшегося во время бана, и принявшего его шутку про «с таким личиком тебе только на бонгу» в буквальном смысле.