Когда над головой по очереди быстро раздаётся два металлических щелчка наручников, Авантюрин вздрагивает. С лица уходит уверенность, а улыбка тухнет.

— «Давай же, стреляй» — заговорщическим шёпотом говорит он, смотря в чужие глаза и улавливая в них таких же бесов, каких видит в собственном отражении в зеркале.

Ковбой в не самой дружелюбной манере решает выведать информацию об Освальдо Шнайдере, но Авантюрин заходит с козырей.

Утопая в блёстках и собственных обрывистых вдохах, он растягивает лицо в уставшей улыбке и посылает публике воздушный поцелуй под тихо закрывающийся занавес.

Перед глазами стена в которую он упирается руками, в задницу трахают и божественный выбивает громкие стоны из его тела, а колени блондина уже некоторое время натираются от стояния на каменной плитке главной площади мира грёз Пенаконии в... миниатюре.

Как только Авантюрин прибыл в страну грёз, его глазам предстала невообразимая красота, но эта красота никак не сравнится с красотой одного ангела.

Иногда стоит опасаться повышения ставки при игре в покер.

— Позволь теперь услышать тебя. И, пожалуйста, скажи мне что Авантюрин перебрал пока вы тут сидели, в ином случае я совершенно не понимаю что происходит.

Авантюрин мог бы спокойно написать эссе, закончить школу и поступить в университет, если бы не влюбился в своего преподавателя. AU: по мотивам "Девушка Миллера".

— Отлично. Ставки таковы: выигрываю я, и вы раскрываете свой секрет удачи. Всё же, мне, к сожалению, не так хорошо известна ваша история. Будет интереснее послушать из первых уст. Но если выигрыш будет за вами.., — Сандей многозначительно молчит, а затем расплывается в улыбке, да такой, которую Авантюрин впервые видит за всё время их знакомства. Было что-то в ней одновременно острое и очаровательное, — то вы завладеваете мной на ночь. Как думаете, звучит справедливо?

— Забавно, — хмыкает бармен и толкается жёстче, вырывая из чужого горла разъярённый всхлип. — Шавка я, но скулишь подо мной ты.

– Ты сказал, что я похож на пса в гоне, тогда побудешь для меня течной сукой?

Сандей умеет читать мысли, а Галлахер... не привык себя ограничивать.

Галлахер смеётся в этот открытый рот — нет, Сандэй точно не стоит того, чтобы сбивать о него костяшки, но кое-что поиметь с него всё же можно. Безвольный, беспомощный, будто всем собой напрашивающийся на продолжение — в голове мутно уже не от похмелья.