Концовка жизней Феликса и Хёнджина остановилась летом. Они навсегда останутся мальчиками - и навсегда вместе.

Зима. Феликс переезжает в заснеженный город-труп после того, как его старшая сестра ушла в лес вслед за эльфом, однако родители говорят, что она обязательно вернётся. Он знакомится с мальчиком, живущим по соседству. Он встречает детей, что купили лапшичную за стекляшки. И всё налаживается. А потом его сестра — девочка, что вечно теряла водный тетрис и однажды исчезла сама, — действительно возвращается.

— Играешь со мной? — томно прохрипел Хëнджин. ⠀И Феликс, дыхнув терпкостью и остротой никотина, ответил: — Ты ведь тоже со мной играешь. Мучаешь себя, изводишь. — Пойдём, чай стынет, — полутруп убежал. ⠀Трупы не шевеляться. ⠀Только остатки убитых мошек с изумрудными крыльями в спичечных коробках иногда содрогаются в агониях. Когда-нибудь такая настигнет и этих странных детей.

Хёнджин подсел рядом и дотянулся до брошенных сигарет, поджёг оставленной под подушкой зажигалкой. Закурил. — Веришь в рождественское чудо? — спросил он и выдохнул горечь. — Чуда дома нет, тук-тук. — Кто там?...

Любой «охотник на вампиров», даже самый опытный, легко может превратиться в добычу. Это знают все Ловчие. Им вдалбливают это в голову с первых дней обучения. Каждый готов пойти на этот риск. Но никто не думает, что однажды, возможно, окажется на месте того, от кого призван защищать обычных людей.

«Перед Хёнджином стоял Ли Феликс собственной персоной. В деловом сером костюме с красным галстуком. Его высветленные волосы, как и два года назад, были привычно собраны в полухвостик. На носу и щеках – всё, как помнил Хёнджин – веснушки, а ресницы длиннющие. Тогда он встречался с лучшей подругой теперь уже бывшей Хёнджина. Этот Ли всегда бесил его.» Хат-спайси стори о том, что твоё всегда тебя найдет. Даже если ты совершенно не умеешь слушать своё сердце. И другие части тела.

В один не слишком прекрасный день у Хван Хёнджина и Ли Феликса становится больше причин для взаимной неприязни. Университетское АУ про лав-хейт + переосмысленный троп преподаватель-студент.

«Повешусь, — решил Феликс, глядя в вечернее небо, усыпанное блеклыми звездами. — На шнурках и повешусь. Буду висеть с нарисованным хером на лбу, молчать и страдать». // Или просто о непростых героях в простых обстоятельствах.

Он так и знал, что ничего хорошего из подобного импульсивного поступка не выйдет. Обречённо разглядывая чей-то помёт на своём белом кроссовке, Джинни вдруг подумалось, что невезучесть – заразна и имеет свойство увеличиваться в масштабах до уже маячившего на горизонте глобального бедствия.

Мир парализован, практически убит. И такую фатальную ошибку допустили сами люди. Они допустили слабость. И Хаос окунул всех и всё в бездну страданий. — Почему они ведут себя как звери? Они потеряли свою человечность? – Феликс находился в ужасе от происходящего. — Задай вопрос по-другому: а была ли она в них когда-нибудь? – слабо выдохнув едкий дым и хмыкнув, Хенджин стряхнул пепел кому-то на голову.

Как-то раз самобытные заклинатели слов выкопали тело.

Феликса душевно не волновало ничего в его новоприобретенной зомбяцкой жизни - он ел чипсы килограммами, пулялся в трупаков яйцами с пятого этажа какого-то дома и строил башню-оригами из месячной зарплаты офисного работника. Его ничто не беспокоило, а что беспокоило топилось в отныне безлимитном пиве. Пока какая-то толпа вонючих небритых мужиков не сгребла его в пакет и не приволокла на окраину города, не захватив даже початую полтарашку колы. Связали еще, садомазохисты доморощенные!

У Феликса вежливая, учтивая и располагающая к себе манера общаться, отглаженные рубашки, в которых он выглядит как принц, сбежавший из девятнадцатого века и лучшие оценки. У Хенджина - одинаковые стремные штаны на каждый день с выцветшей олимпийкой, набор неповторяющихся матов на любую жизненную ситуацию и одна жеваная тетрадь на все предметы. Только вот Хенджин по ночам стихи пишет, дома у него библиотека и два спасенных его же руками кота. А у Феликса лучше и не спрашивать - образ целее будет

Хенджин, конечно, понимает, что его жизнь - сплошная шутка, неудачная пьеса третьесортного театра. Но настолько, чтобы свой единственный выходной просиживать в полицейском участке, с опухшим от аллергии лицом и бешеным, надоедливым вампиренышем под боком... Это выше его сил.

Что стоит надрать зад зазнавшемуся придурку ради самого прекрасного живого существа на свете? Хенджин считает, что тьма, достоинство и грех, запечатленные в одном Феликсе стоят смерти - жизни. Хан считает, что Хенджин совсем головой на своей «любимой Мортише» поехал.

Однажды утром Феликс просыпается и чувствует, что что-то идет не так. Противное, ничем не оправданное ощущение лепится, как жвачка к ботинку и преследует вплоть до завтрака. Ли понимает, что предчувствие не врет, когда вместо привычной колкости выдает Хенджину: - Твоя улыбка такая красивая, взгляда оторвать не могу.

Взрослая жизнь с корочкой и сертификацией детектива встретила Феликса кучей финансовых трудностей, жутким общежитием и странными соседями. «Странными» - словно недостаточно экспрессивное. Если им можно описать поразительную враждебность, шутки про мясо из людей и извращенные наклонности одного из них - то, да, Феликс мог назвать своих соседей странными. Страшными - после того, как один из них умер. Однако не в стиле Феликса сдаваться! Виновных - найдет, к общежитию и обитателям - привыкнет.

Дружить с Хенджином Феликсу нравилось, каким бы капризным и вредным тот ни бывал временами. Быть менеджером скандальной модели, музы модельеров было ужасно. Примадонна любила спектакли с трагичным завершением для окружающих. Любить Джинни было прекрасно, несмотря ни на что. Или ау, в которой человек с самой гадкой репутацией на ближайшие сто километров любит занудного менеджера самой искренней и нежной любовью.

Жил на одной из улиц странный сосед. Приветливый, внимательный, но его взгляд приказывал бежать без оглядки. Восьмёрка самых обыкновенных детей верила — маньяк. Волк в овечьей шкуре. Тогда-то и было озвучено: «Давайте поохотимся». Смелое, безрассудное, озорное предложение... и роковое. Ведь чем длиннее клубок, тем дольше руки остаются в остывшей крови.

хёнджин жуёт карамель со вкусом айвы и режет руки, а на феликсе разлагается ликорис [соулмейт¡au].