Пятьсот лет назад Барбатос погрузился в сон. У него не было причин открывать глаза, ибо никто не ждал его там, во внешнем мире. Лишившись всего, он предпочёл сделать так, чтобы о нём все забыли, как о неудачной странице истории. Прошло пятьсот долгих лет. И у него появился смысл.

Во вселенной Венти Барбатоса существует три истины: первая — он банкрот; вторая — он не хочет исправлять свое финансовое положение, если для этого придется бросить работу стюарда; и третья — погодите-ка, там очень горячий парень, о черт, черт-

Венти не думает, что сделать "злую" копию самого себя - плохая идея. Может, даже мир изменится. Кто знает, какую бурю сделает эта бабочка.

Новый Год, так полюбившийся Двуногими, но не жалуемый доброй частью котов, снова обрушивается на улицы города. Некому дарить подарков для Беннета и чесать за ухом в праздничную ночь, и, в поисках возможности прожить ещё один день, бродячий кот открывает для себя что-то давно забытое.

Скитаясь по улицам города, трое вольных друзей живут, как подобает котам-одиночкам: в беззаботности и вечной потехе, всему опасному смеясь в лицо и поскорее унося лапы от проблем. Один из привычных дождливых вечеров сталкивает компанию с самой смертью, уже заметно дышащей в спину не только им, но и многим собратьям. Бродягам предстоит обдумать некоторые свои жизненные решения и понять, на что они, всё-таки, способны по-настоящему.

Сяо всего двадцать три года, и он уже как шесть лет видит чуть больше, чем обычные люди. Это «чуть больше» висит тяжелым грузом вины на плечах и маячит перед глазами озорными лазурными косичками, которых он не может коснуться. И никогда не сможет. Скарамучча же начинает видеть чуть больше только сейчас. И не сказала бы, что его это радует.

Венти играет на лире, зажав в зубах бокал вина, поет серенады кошкам, шутит, смеется и раздражает Сяо. Он заплетает дурацкие детские косички и забавно дует губы, когда ему что-то не нравится. В его руках вьется ветер, а сам он соткан из сесилий, легких одуванчиков, вина и свободы. Сяо не ощущает себя свободным. На его плечах лежит тяжелый груз собственных ошибок, а на шее висит ошейник из обязанностей адепта. Но почему-то именно с этим бардом он ощущает себя по-настоящему свободным.

В конце концов, он не был мёртв по-настоящему — только заперт в Астрале. Ему не страшны были старость, болезни и смерть. Он мог не бояться одиночества — миллиарды дверей в сновидения людей по целому свету отворялись для него по щелчку.

День, когда он все-таки умер.

Люмин хотелось бы выбраться из этого ветреного, тревожного и нарисованного места. А ещё она желала встретиться с таинственным существом, единственным обитателем нереальности, в настоящем мире.

Даже если ты всего лишь покорная марионетка, которая следует сценарию, это не означает, что ты одинок. Однажды и ты найдёшь себе настоящего друга.

Дом — это место, куда можно вернуться. Место, где тепло и уютно. Место, где тебя ждут. Место, где тебе так хорошо и спокойно, что не хочется никуда и никогда уходить. Дом - это место, где сердце находит любовь. И вообще, на самом деле, дом — это не всегда место. Иногда дом — это человек. А Сяо и Венти ищут этот дом так долго, что почти забывают такую простую истину.

— Сяо, я никогда не умру. Как я могу умереть? Я ветер, а ветер невозможно убить. Поэтому я всегда буду с тобой.

— В следующий раз, когда тебя спросят, откуда мы знакомы, я надеюсь ты вспомнишь, что мы, как минимум, живем вместе.

У Венти сердце в крошку, провалы в памяти и совсем немного похмелье.

Или все же поцелуй?

Порой Судьба ведет себя очень непредсказуемо. Чтобы свети двух людей вместе, она может поменять ход истории и даже осквернить Божество.

Во время путешествия в Ли Юэ вместе с Люмин по просьбе Итэра Венти вновь напомнили о чем-то, чего он боится больше всего. Продолжение фанфика the sweet sinful calling of your tarnished heart to mine (https://ficbook.net/readfic/10517507) Может быть прочитано отдельно, но в таком случае рискуете не понять некоторые моменты.

Чонгук теряет Тэхёна, чтобы встретить его вновь.

Чонгук всегда жил с ощущением собственной неполноценности, непринадлежности этому миру. Будто он кусочек пазла, случайно упавший не в ту коробку.