- Мне безразлично, кто убьёт больше, - бросил Дилюк, обращаясь не только к Чайльду, но и к войску за своей спиной. - Я хочу, чтобы до заката эта равнина превратилась в песчаную гробницу.

Моракс должен был пронзить его каменным копьём на месте за одну только связь с ненавистной гидро-стихией. Но всполох волос цвета рассветного пожара горизонта, взгляд глубоких, словно бездна, синих глаз, короткая улыбка сухих губ — и вот Моракс обнаруживает себя в объятиях нимфы северных течений, Аякса. Порыв времен — и вот тело Аякса падает в воды Ли Юэ, теперь навсегда связанный с ней. Еще тысяча закатов — и маленькая девочка с голубыми глазами появляется перед Властелином.

— Вы видели горбинку на носу аль-Хайтама? — Кавех скучающе отложил очередную книгу в стопку. — Ага, приходилось, — Сайно рассматривал полки с книгами позади Кавеха. — Это я ему нос книгой сломал!

У Кэйи есть список того, что пугает его до трясущихся рук, и четкие инструкции от Альбедо, как справляться с паническими атаками. В серую зону неопределенности попадает лишь Дилюк. Он пугающе опасен в сражении с врагами. В мирное время: в хорошие дни Кэйа ловит его взгляд за бокалом Полуденной смерти, робкие шаги навстречу, неуверенные улыбки. В плохие – он не может смотреть на его руки, слишком ярко представляет, как с ладоней в любой момент могут сорваться языки пламени.

— За что, Нахида? — Ризли поднял на неё помутневший взгляд. — Ты ведь божество мудрости, так скажи, почему? Почему я вчера был так счастлив, а сегодня я... Зачем ты здесь? У меня даже не дендро глаз бога, я не из Сумеру, я не учёный. — Потому что из всех молитв о мудрости я когда-то запомнила одну. Твою молитву о хорошем сне. О Нёвиллете. Горе — тоже знание, своего рода мудрость. Другой вопрос... как ты воспользуешься ею теперь?

"Дорогая Клэр, когда ты прочтёшь это письмо, меня уже не будет на этом свете. Я приложил сюда свой личный дневник, который вёл всё время, пока мы жили все вместе. Наверное, так я старался запомнить всё, что связано с тобой и твоим вторым отцом. Я знаю, что вам обоим будет грустно. Мне даже жалко Кур-де-Фонтейн — весь ведь завалит снегом и зальёт дождями. Надеюсь, эти истории примирят вас, наконец, с Нёвиллетом, ведь нет ничего дороже семьи. Всегда любящий тебя, папа."

В один из дней в крепость Меропид является Моракс в поисках Чайльда.

После отъезда Кавеха в доме стало непривычно тихо. Его сосед и раньше уезжал в длительные рабочие поездки, и в это время Хайтам был абсолютно счастлив. Его никто не донимал посторонним шумом, утро начиналось с кофе, а не с ранней перебранки, а по вечерам воздух не наполнялся хмельными парами и не сотрясался от жалоб архитектора на очередного заказчика. Однако в этот раз что-то было иначе.

…О том, где именно он им нужен, Джинн с решимостью партизана не говорила ему вплоть до прибытия их «черного ястреба» на базу. Он был готов ко всему: пилотировать «бродяг» — одиночные малые егеря разведки и поддержки, обучать новобранцев, консультировать отдел по усовершенствованиям, помогать в разработке тактики, — но к реальности оказался не готов. Тихоокеанский рубеж!AU

Всё когда-нибудь, внезапно, подобно снегу в летнюю ночь, ломается. Причем ломаться, к удивлению Кэйи, можно бесчисленное количество раз. Незаметно для окружающих и тихо, под улыбкой и смехом, раз за разом, верно и необратимо.

Сталь в голосе Дилюка больше не ранила так, чтобы хотелось забиться под кровать и закрыть уши руками. Она злила.

Ничего не бывает просто так, верно? Вот и этот букет лилий калл от предвестника тоже неспроста, Кэйя уверен.

Как бы не были широки крылья, дарованные Архонтом Ветра, кандалы на его ногах слишком тяжелы, чтобы позволить подняться в воздух. [Кэйа рассказывает сказку, Тарталья слушает]

Кэйа восхищается веснушками Чайльда — не то чтобы он не видел их раньше, но в утреннем свете всё выглядит немного иначе, разве нет?..

Сердце Тартальи было похищено капитаном, но предвестнику только предстоит узнать, что милый вор не капитан пиратского корабля, а капитан кавалерии Ордо Фавониус.

Соулмейты связаны красной нитью. Только они могут её видеть. В день похорон отца Дилюк режет нить связывающую его с Кейей.

Дилюк переживает свой восемнадцатый день рождения. Снова, и снова, и снова.

— Братик Кэйа ведь поиграет с Кли в догонялки? — Конечно, Кли.

У Кэйи проблемы со сном. У Аякса проблемы с дыханием.

В ту проклятую ночь Кэйю отверг его соулмейт, и всё полетело в Бездну. Если бы только Селестия благоволила отверженным... Если бы только Селестия забывала о своих проклятиях. Кэйя точно был бы счастлив и не отсчитывал дни в невозможной попытке поскорее избавиться от метки и чувств.