Несколько дней спустя младший довел себя до предела — желудок болел при первой чуть острой, жирной и подобной пище. Но у него хватило мозгов только на то, чтобы практически перестать есть для прекращения ощущений этой режущей боли. "Фрукты, овощи, батончики как перекусы — чем не еда?" И продолжал отдавать большие бутерброды Тэхёну, неожиданно появляющиеся каждый день в его сумке даже после репетиций. Но эта ночь стала последней каплей.

— Отдам брата в хорошие руки!

Когда у его маленького сына пробуждаются магические способности, Юнги может только взять его и бежать из столицы, чтобы спасти от незавидной участи, к которой готовят детей с даром в "Академии Тишины". И ни он, ни маленький Чонгук ещё не знают, сколько удивительных встреч скоро случится с ними на выбранном пути.

Вы когда-нибудь чувствовали разряды тока по всему телу от чужого случайного прикосновения? От кончиков пальцев и по каждому вашему нерву? Или, может, у вас ноги в коленях подгибались от чужой мягкой улыбки, превращающей глаза в полумесяцы? Вы чувствовали когда-нибудь панику от простого вопроса: «Вам упаковать? Сегодня ветрено»? Панику, выбивающую воздух из лёгких.

Очередь к кассе в огромном гипермаркете может быть стрессом. А может быть местом, в котором ты внезапно найдёшь свою любовь.

У Чимина незнакомый парень в одной с ним постели, провал в памяти ровно в шесть дней и непонятно откуда взявшиеся проблемы. И время, которое течет вспять.

Есть два способа дегуманизировать человека, думает Юнги, когда смотрит на Чимина: игнорировать его или идеализировать его.

Первая и единственная влюбленность Чимина — Юнги. Первая и единственная любовь Юнги — Чимин. Спустя одиннадцать лет молчания они вновь вспоминают об этом. А, может быть, и вовсе не забывали.

Чимина давно перестало что-либо волновать. У него есть маленькая уютная хижина, есть несколько верных друзей и любимая поляна. Но одним зимним днем на ней появляется чужак. Раненый барс. Хищник. И всё меняется.

— Ты бы меня понял, — Юнги говорит отчего-то тише, поднимая полный убеждения взгляд на тонкие острые ключицы ангела. Он тянет руку вверх, оплетает заднюю часть своей шеи пальцами и проминает кожу, чувствуя, как кровь разгоняется и бешено течет по венам. — Понял бы, Чимин.  Я не плохой. Я справедливый.

- Мне нравится фотографировать. Я снимаю то, что заставляет меня испытывать эмоции. И, поверь мне, я испытал полный спектр смотря на тебя, творящего все эти вещи. - Спектр каких эмоций? - В основном, дикий стыд.

Чимин влюблен в лучшего друга своего старшего брата.

Однажды Чимин сделал выбор, который повлёк за собой много бед. Ему пришлось отказаться от первой и единственной любви и крепкой дружбы, чтобы спасти самое ценное, что у него оставалось. Эта история о несправедливости, о дружбе, о прощении и выстраданном счастье, где любовь тесно переплелась с болью. Чимину, Юнги и их близким людям придётся пройти через трудности, чтобы доказать себе, что зимние костры по-прежнему способны согреть их израненные души.

Сегодня Юнги сорок пять, и у него день рождения. Он с уверенностью может сказать, что его жизнь не идеальна.

Проблема Юнги прекрасно танцует. Прекрасно поёт. У проблемы Юнги талантов огромное множество. Он из тех, кто притягивает чужие взгляды просто фактом своего существования. Им восхищаются, его обожают. И Юнги не является исключением. Только вот Юнги просто друг его старшего брата. И вряд ли Чимину вообще это может быть нужно.

«Лицо у тебя в последнее время… бледное». Так Чимину сказала соседка за неделю до его поездки в Японию. Ну да, бледное. Измученное. Неживое. Нежное. Остаётся только уткнуться кому-нибудь в плечо, искать что-то, что когда-то, вроде, необходимо было найти. Что-то, что мелькнуло в письме Мин Юнги. au: «Сидони в Японии»

Они редко ругались. Временами шипели друг на друга, но дольше одного дня продержаться не могли. Юнги не был идеальным мужем, но он любил Чимина. Любил так сильно, как только было способно его искалеченное сердце. Любил каждую его улыбку и каждую родинку. Каждую интонацию и каждую привычку. И этого всё равно было недостаточно.

В оранжерее богатой и влиятельной семьи Пак происходит загадочное убийство, расследовать которое предстоит молодому, но очень талантливому старшему детективу Мин Юнги. Дело становится всё более запутанным, а Юнги открывает много нового, как о семье Пак, так и о себе.

Прямо напротив больницы стоял стеклянный небоскрёб, нижние этажи которого занимал модный торговый центр. И он горел. Небоскрёб горел. Всё-таки я ещё был способен поражаться. И поразил меня не пожар, а то, что никто и не думал его тушить. Наверное, именно в этот момент до меня окончательно дошло, что мир вокруг разваливается.

Все пять чувств у маугли были обострены. Он чуял запахи похлеще собаки, прекрасно видел в сумерках, слышал малейший звук, ощущал кожей движение воздуха — к нему невозможно было подойти незамеченным. Тем не менее, всё его поведение было зеркалом детской невинности; в нём не было фальши. Что было у него на сердце, то он и показывал — мимикой, движениями и, насколько позволяли возможности речи, словами.