«Феликс знал этот вкус – это точно был тот самый бальзам для губ, отдающий клубничным лекарством. Феликс не мог забыть, как он ощущался во рту во время поцелуя. Не мог забыть поцелуй. И, конечно, того, кто его целовал.» Юные неловкие хёнли, любовь с первого взгляда и жаркое лето где-то в прибрежном пригороде США.

Феликс всегда думал, что студенческие годы будут лучшими в его жизни: пьянки, гулянки, друзья и много секса. Только он не учёл два очень важных момента: название института и Хван Хёнджина, который после посвящения в первокурсники никак не может оставить его в покое.

– Что ж, парень, теперь ты мне должен за спасение от изнасилования. - Заключил тот и вновь выпустил сизый дым. Феликс немного поморщился и удивленно поднял на него взгляд. Незнакомец ухмыльнулся. - Чего так на меня смотришь? Только в сказках добро делается безвозмездно, а в жизни у всего есть своя цена. - Брюнет затянулся в последний раз и кинул бычок себе в ноги. Ликс хмыкнул, неужели придется чем-то отплатить этому парню..., а что же он попросит?

— Дай сюда! — кривится Феликс, выхватывая бутылку из рук Хёнджина, чтобы хоть как-то убрать горечь кофе с языка. — Поздравляю, — усмехается Хван и в ответ получает вопросительный кивок головы. — У нас только что был непрямой поцелуй. Ли замирает, гоняя по рту уже тёплую воду, затем он хмурится, и Хёнджин откровенно веселится такой реакции младшего до тех пор, пока он не выплёвывает всю жидкость прямо в лицо брюнету.

Хёнджин во время репетиций к спектаклю мог стерпеть попытки Феликса задеть его; мог стерпеть моменты, когда Ли тесно контактировал с Ханом; даже мог стерпеть то, как Джисон трогал Феликса во всех местах. Но когда этот омега прямо на сцене решился поцеловать не его, Хёнджина, а другого, терпение пошло по швам. Правда Минхо назвал это ревностью.

У Феликса есть несколько причин ненавидеть Хван Хёнджина. Но, оставшись с коллегой наедине в темном кабинете, учитель Ли благополучно о них забывает.

Один похотливый демон положил глаз на милого, но до жути религиозного парня, работающего священником.

— Что ж, давайте решим пару примеров. Посмотрим, что вы поняли, — мистер Ли нервно поправил черный галстук на шее и занял свое место за столом. Отняв голову от книжки, его взгляд тут же устремился к Хенджину, глаза которого продолжали буквально пожирать учителя, мысленно раздевая. — Хван Хенджин, Вы так вальяжно расселись за партой, что я просто обязан заставить Вас хоть как-то напрячься, — взгляд с едва уловимым прищуром. Феликс принимает вызов. — К доске, пожалуйста.

В один не слишком прекрасный день у Хван Хёнджина и Ли Феликса становится больше причин для взаимной неприязни. Университетское АУ про лав-хейт + переосмысленный троп преподаватель-студент.

Феликсу становится плохорошо. – Тогда… да, я хочу тебя полностью, чтобы ты завладел мной, с-е-г-о-д-н-я… – глаза альфы заинтересованно сверкают в темноте ночи и Феликс прекрасно улавливает перемену мыслей в его голове. Прекрасный омега и его потрясающая задница на его бедрах смотрятся так чертовски правильно, так великолепно и замечательно. Блять… – Ложись на кровать, – Хенджин поворачивает их местами и нависает над Феликсом и дарит легкие поцелуи, пока руками исследует талию.

Феликсу за всю свою жизнь ещё никогда так плохо не было. И дело было даже не в том, что он снова нажрался как скотина и выворачивал содержимое всего бара в унитаз, нет. Самым хуёвым фактором был человек, который сейчас мирно сидел рядом и гладил его по спинке, чтобы хоть как-то помочь. И всё бы ничего, но он, во-первых, не был Джисоном, во-вторых, сидел со спущенными штанами и приметным стояком между.

Хёнджин как-то сказал на трансляции, что всегда держит своё слово. Сначала фанаты попросили расстегнуть рубашку, а потом в комнату зашёл Феликс, и понеслось...

Феликс на девятнадцатом году жизни узнал, что у него всё это время был брат-близнец. И стал на шаг ближе к тому, чтобы встретить Хван Хёнджина.

Хван Хёнджин любил людей. Ровно до того момента, пока в квартиру сверху не вселился новый сосед.

Феликс думал, что его летняя ссылка в деревню обернётся скукой смертной. А обернулась она Хван Хёнджином, дурацким обращением «принцесса» и первым поцелуем на спор.

— Ебал я эти Небеса, Хёнджин, — прошептал Феликс, а после со всей той долгой тоской прижался к парню, обхватил его голову руками и зарылся в волосы. — Трахни меня уже.

Переступишь порог — я воспользуюсь правом первой ночи. Услуга за услугу. Решай.

— Не обольщайся, я просто проверяю, могу ли убить тебя взглядом, — заулыбался Хёнджин, представляя себе, как воспламеняется вражеский образ, полыхает ярко и красиво. — А я подожду, пока ты сам своей же желчью захлебнёшься, — прекрасный настрой Феликса так и таял, ускользал сквозь пальцы, и всё из-за одного единственного урода. Ну нахера их вместе поселили? Очевидно ведь было, что ничем хорошим это не закончится.

Феликс ненавидит его всей своей пропитанной перманентной болью душой и мечтает вдавить его красивое холеное лицо в асфальт. Хенджин ненавидит Феликса не меньше, но вдавливать он хочет его только в свою постель.

«В конце концов, не привыкать ему скрывать свои стояки...»