Тарталья вдруг объявляет, что нашел Казухе соседа: «Но хоть ты и съедешь с этой ужасной общаги, знай: Скар будет противней местных тараканов». Но Казуха так не думает. По одной он узнает узнает все его проблемы и находит им решения, собирая острые иглы сосны в букет цветастых листьев клена. Скар держит этот букет и думает, что просто присутствие Казухи в его жизни – уже решение любой из проблем.

Когда мир внезапно превращается в руины, а люди — в разлагающуюся плоть, меньше всего хочется искать себе друзей. И Скар считает, что прекрасно справится и один в этом съехавшем с катушек мире. Пока в абсолютно пустом городе его кто-то не окликает со спины.

Поездка в Инадзуму ощущается неправильно от и до — от пестрящих неоном улиц до хмурых серых облаков. Но Скар почти не жалеет. В конце концов, он приехал, чтобы отдохнуть, только и всего. Только поэтому. Не потому, что пять лет назад Кадзуха уехал в Инадзуму, громко хлопнув дверью. Точно нет.

Если сердце твоё сгорает от горя, если сердце твоё страдает от боли - прислушайся. Возможно, где-то глубоко-глубоко в твоей голове прозвучит тихий зазывающий голос; а в одном из тёмных переулков, как по волшебству, материализуется тяжёлая кленовая дверь.

— Тебя вообще не должна ебать моя жизнь, — сквозь зубы прохрипел Скара, все же медленно опускаясь на место. — Ууу, тяжелый случай, — с деланным беспокойством произнесла Мико, так же медленно поднимаясь. — О, и прекрати пугать наш персонал, ладно? — Матерью заделалась? — как можно безразличнее сказал парень. — Ты, блять, не она. На это Яэ улыбнулась, а в ее глазах начали свой танец дьяволята на розовой лужайке. — Хм, это ненадолго.

Выжить в модной индустрии человеку неподготовленному сложно. Скарамучча никогда не тешил себя надеждой, что учиться на дизайне одежды будет легко. Но в какой момент его переломило? Почему сейчас он стоял на краю крыши? В любом случае, если бы не незнакомец, решивший покончить с жизнью ровно в тот же момент, вряд ли начинающий дизайнер смог бы сам справиться с желанием стереть свое существование из этого мира.

Сяо всего двадцать три года, и он уже как шесть лет видит чуть больше, чем обычные люди. Это «чуть больше» висит тяжелым грузом вины на плечах и маячит перед глазами озорными лазурными косичками, которых он не может коснуться. И никогда не сможет. Скарамучча же начинает видеть чуть больше только сейчас. И не сказала бы, что его это радует.

Его одноклассник никогда не был общительным или же разговорчивым. Молча в коридоре дожидался звонка, прокрадываясь в класс за секунды до учителя, ускользая от ехидных взглядов с других парт. Значок, прицепленный на портфеле тонкими пальцами, коробочка карандашей двенадцать цветов, коими блондин на уроках вырисовывал одно и тоже лицо.

Скарамучча всегда был тихим учеником, но в один день в его класс перевелись новенькие. как же изменится его жизнь?

То, что Скарамучча чувствует к Казухе, трудно описать одним словом. Он его бесит — это раз. Он не хочет с ним пересекаться, а тем более разговаривать — это два. А ещё он давно хочет его поцеловать — это три.

Плохо ли быть связанным с любимым человеком до конца ваших жизней?

• Все действия происходят в школьной АУ. Кадзуха – тихий спокойный ученик, а Скарамучча – отличник-хуллиган. ^^

«Не наделай глупостей» — писал Дотторе, видимо, уже предвкушая, что их не избежать.

Остаётся верить, что их сердца вновь запляшут в романтичном танце, но уже не в этом мире.

— Я же сказал — ты пьян, пока ты в таком состоянии, я с тобой ничего делать не буду. Ни один человек не опустится до того, чтобы воспользоваться состоянием другого в таких целях — удел диких животных... — Так ты им и являешься! — Предвестник набросился на Казуху, опрокидывая на пол с громким ударом. — Не желай ты дикого, животного и отвратительного секса со мной — твой член бы в меня сейчас не упирался.

sc: кто тут неудачник? видимо, я. kz: пьяница и плакса? видимо, я. - и всё проебал.

Скарамуш тягучий, опасный, манящий, как опиум. Казухе хочется его убить, а ещё трахнуть.

- О Святые Архонты, как же ты красив, словно мерцающая луна на наполненном яркими звёздами небосводе, словно богоподобная статуя, ожившая с первым лучом восходящего солнца, словно... - Ради всего святого, может ты уже заткнешься?

Светловолоска...мм...

— Такой чувствительный, — сказал Казуха неожиданно нежно. — Я буду у тебя первым? — Бред не неси, — Скарамуш изо всех сил старался выглядеть равнодушным, но сбившееся дыхание и покрасневшие щеки портили весь образ. — Думаешь, за несколько сотен лет я ни разу ни с кем не спал? Что ты один такой особенный? — Ну, судя по всему так тебя еще никто не ласкал.