Бан Чан и Ким Сынмин не поладили при первой встрече. Но сейчас все по-другому. короткий флаффный пвп (прим. пер. бдсм очень легкий, не бойтесь)

О том, как Чан обидел Сынмина, но поздним вечером загладил свою вину. Или простыми словами, у Чана кинк на ляжки Минни.

Сынмин наклонился, чтобы открыть свою сумку. Чан ждет, когда его мама выйдет. И сразу же: -Какого хрена, Сынмин? -Да, Чанни? -С каких это пор мы встречаемся? –Чан стоит в шоке. Сынмин отмахивается, даже не глядя на него. -С сегодняшнего дня! Мы можем быть друзьями-любовниками, это будет весело! Да и мы должны делить постель, что такого будет, если мы притворимся, что встречаемся?

Огромная ответственность сваливается на него неожиданно, а шею сдавливает отчаяние и вынужденная строгость к самым близким. Теперь он — отважный вожак стаи, смотрящий на Сынмина с преданностью и просьбой остаться и трусливо поджимающий хвост, когда вдруг приходит осознание, что чувства к этому омеге отнюдь не дружеские. Обещание не уходить проникает в самую душу и согревает, позволяя отпустить себя в будущее.

Мемберы опаздывают на дэнс практику, а Сынмин не теряет шанса и вовлекает Чана в горячий, тягучий поцелуй, который обернётся чем-то удовлетворённым для него.

о том, как чан решил показать сынмину порно, а тот не оценил и предложил кое-что лучше

— Тебя не смущает, что я глупый? — мнётся Сынмин. — И... не такой красивый, как... — Я думаю, что знания абстрактны, а красота в глазах смотрящего. Уверен, что Ремарк дуб дубом был в физике, едва мог объяснить, почему вещи не падают на потолок, но разве кто-то считает его глупым из-за этого? — хмыкнул Чан. au, где Сынмин очень неуверенный, а Чан его любит молча, что понять не так уж просто. И Сынмин постарается его понять, ведь Джисон когда-то понял Минхо, а значит, не всё потеряно.

Я взял рюкзак домой и решил оставить тебе забавную поддерживающую надпись. Подумал, что читать такое плохо, поэтому хотел написать на последней странице. — он замолкает, не думая, что нужно объяснять что-то ещё. Сынмин прекрасно знал, где были записаны все мысли о Чане — с обратной стороны дневника.

Его скулеж, когда он впервые почувствовал их контакт, стал самым громким за все время. Чан еще больше опускает бедра, надавливая на складки Сынмина, и младший замирает от этого. – Пожалуйста, – задыхается он. Или; у Сынмина болезненные месячные. В общежитии пусто, и у Чана есть средство от спазмов.

au, где Сынмин застревает во временной петле, постоянно повторяющей день, когда его бросил Чан. Он пробует все и вся, чтобы остановить этот кошмарный цикл и предотвратить уход Чана.

Просто нежность в чистом виде, уставший Чан, берущий на себя слишком много ответственности, и нежный Сынмин, который эту ответственность с него снимает.

- У меня замерзли пальцы. - И что? - Я бы мог согреть их в тебе.

Сынмин явственно храбрится, сжимает губы, но взгляд у него все равно болезненный. — Ты, — он сглатывает, — мне показалось, что если это будешь ты, а не он, все будет легче.

— Ну же, омега! Я твой истинный! Меня зовут Чан! А ты? Как зовут тебя? — А меня лучше не звать.

Ким снял пиджак, так как стало жарко, поправил воротник рубашки и, откинувшись на спинку кресла, стал рассматривать стажера. Пару дней назад он узнал один грязный секрет кудрявого парнишки и теперь не мог перестать думать о нем. Почему же к Бану такое снисхождение, а к Киму такого не было, справедливость должна восторжествовать, ведь так? В моих руках такая власть, как вовремя новенький отдал мне свой телефон - думал брюнет.

Сынмину больно, но отказаться от «комнаты Чана» и его больших объятий он не может. Никто бы не смог.