— Джисон, я… — Минхо вздохнул. — Мне не стоило этого делать, да? — Дарить мне кружевное нижнее белье с разрезом на заднице и этими блядскими рюшами? Да, наверное, не стоило.

В солнечный воскресный полдень Хёнджин выбирается в ближайший парк. У него остался месяц до просмотра в художественном, а подходящей работы всё ещё нет. Он уже обошёл с десяток мест, но не достиг нужного результата. Может, то самое необходимое было совсем рядом? В двух перекрёстках от дома?

Джисон почувствовал себя странно, стоило ему услышать стоны за дверью своего соседа. Но более странно он почувствовал себя лишь тогда, когда ему удалось увидеть жилистые руки Минхо через микрощель и услышать собственное имя из его уст. — И долго ты ещё будешь там стоять? — прозвучал голос, как гром среди ясного неба. И Джисон понял, что он попал.

о (почти) пустом кладбище, моцарелле и о том, что пора закупаться гречкой.

Чхве не сводил с него сердитого взгляда всю тренировку, дулся по пути домой и, казалось, ждать чего-то хорошего от него не стоило. Уен передернул плечами и отмахнулся от этой мысли. "Ну что он, в самом деле, может сделать?"

- Сублимация не всегда хорошо. - Согласен, сублимация сосет. - Сублимация? - Малыш, спроси у Чана.

Ким готов отдать всего себя своему парню, а Чонин это ценит очень сильно, правда. Однако вместе с щенячьей любовью Сынмина к своему омеге, бонусом приходится неконтролируемая ревность, которая не только гложит его самого, но еще и слегка, бывает, раздражает Чонина.

красная фурия, чупа чупс, бордовые чулки и ахуенный оргазм

Скажи, а тебя можно трахнуть в подмышку? // АУ, в котором Минхо работает оператором на линии секс-услуг, а Джисон проиграл желание и должен задать серию глупых вопросов проститутке.

Рр🫦🫦

Джисону не хотелось иметь дело с популярным футболистом их колледжа, но у того, похоже, были совершенно иные планы. — Эй, Хан Джисон! – прокричал Минхо, смотря на трибуну. — Этот гол для тебя! – и мяч резко прорезал воздух. — Идиот, – Джисон покачал головой и хлопнул себя по лбу. — Ты же забил в свои ворота, придурок.

Станция конечная, звучит просьба покинуть вагон, и Феликс неохотно поднимается с насиженного места, поскальзываясь на кусочке пластика. Успевает поймать равновесие и растеряно смотрит на серебристый прямоугольник под правой ногой. Банковская карточка?

— Ли Минхо, потрудись объяснить мне вот что. Это ты расклеил по всему колледжу листовки о том, что у меня самая лучшая задница, и пустил слух среди, мать твою, студентов, что хочешь грубо разложить меня на своём рабочем столе? — Джисон проговорил это без единой запинки, хотя был готов заикаться, а ещё больше он был готов увидеть растерянный вид Минхо и услышать его жалкие оправдания, но вместо этого он произнёс то, что выбило весь воздух из лёгких Джисона: — Да, и?

— это был самый горячий секс в моей жизни. — это не может быть самый горячий секс в твоей жизни. — почему же? — потому что мы трахаемся не в последний раз, детка.

джисон нарезает круги вокруг дивана, сверля взглядом макушку возлюбленного. он не может думать ни о чем, кроме минхо.

Минхо терпеть не может галстуки, потому что у него нет кинка на асфиксию. Его тупой начальник в рандомный вечер пятницы решает ввести новый дресс-код.

Джисон слушает онлайн-лекцию, и всё бы хорошо, если бы не кое-какие "но": 1 — он сидит на Минхо; 2 — ему в зад кое-что упирается.

Минхо чинит человеческие сердца — буквально. Он успешный кардиохирург в не самой успешной клинике. На практике ему встречалось многое, вот очень многое, но чтобы попадать в больницу при каждом удобном случае и так жадно облизывать его взглядом — это нонсенс. Терпеть к себе такое отношение очень скоро становится невозможным.