«Красотой все-таки можно восхититься. Более нечем», — подумал Аластор и улыбнулся. Но выяснилось, что много чем можно восхититься во Владыке. То, что сначала вызывало лишь отторжение и презрение, вскоре заинтересовало. Попытки победить в этой игре, которую, как ни странно, начал не он, не увенчались успехом. Они играли без поцелуев, без улыбки; на шатком доверии, на неуверенных касаниях. И все-таки объятия приятнее гордого одиночества.

Люцифер настроен на серьёзный разговор, но Аластору некогда: он помирать торопится.

В следствии неизвестных обстоятельств Люцифер снова стал ангелом, потеряв при этом и память. И пока Чарли, при поддержке Вэгги, пытается как-то с этим разобраться, остальным приходится следить за наивным ангелочком. И основную часть забот взял на себя Аластор, нашедший в этом особое развлечение.

Эти двое были живой легендой всего юрфака. Аластор брал упор на прокуратуру, а Люцифер пошёл в адвокаты, и буквально каждая пара превращалась в противостояние столетия. Особенно интересно было наблюдать за ними на практических занятиях, когда преподы устраивали импровизированные суды.

Трансляция на весь ад? Есть. Возобновление старой вражды? Есть. Возвращение, о котором весь Пентаграм-Сити будет вспоминать последующие несколько лет? Ещё как есть. Аластор завершает эфир. Довольный тем, что его имя останется у всех на устах. Тем, что через несколько дней или, в крайнем случае, недель оно доберётся до дверей замка. Происходит сразу после «Stayed gone», потому что у меня нет сомнений, что этот эфир не остался бы без внимания… Обратите внимание на метки ;)

Аластор уверен в том, что весь контроль находится в его руках. В этой ситуации он победитель, жаждущий получить свой великолепный приз, а сам властитель Ада, извивающийся в его руках - доказательство победы. Или всё-таки нет? Кто ведёт на самом деле?

Не трудно поддерживать репутацию закоренелого асексуала, если единственный на кого встаёт - яблочно-свадебное ничтожество, неспособное признаться не то, что жене, а даже самому себе, что краткосрочная интрижка оказалась намного более длительной, чем предполагалось ими обоими.

Аластор убежденный асексуал, который всегда напрямую говорит о своей незаинтересованности в делах любовных, если они касаются непосредственно его. Мимзи это злит. А после того, как её выперли из Отеля, желание отомстить давнему другу, то есть бесчувственному оленю, за унижение, появилось сразу же. Какое счастье, что Вельветт готова с этим помочь. Но похоже что-то идёт ой как не по плану...

Чем может обернуться стремление влюбленной экзорцистки вернуться в ад, чтобы вновь увидеть демоницу, благородно спасшую её во время зачистки? Конечно же, полным провалом. Люцифер не позволит Чарли пострадать, потому спускается в преисподнюю вместо неё, случайно встречая на своем пути грешника, о котором, за сотню лет, забыл и думать. Аластор не знает Люцифера, но Люцифер, поневоле, знает об Аласторе всë. Или же, ещё не всë?

Помимо работы радиоведущим Аластор занимается искусством. Он рисует, пишет, раскрашивает людей, придает им изящные формы. Он режет и убивает, находя в этом занятии что-то приятное и интригующее. Душным летом двадцать девятого года странный мужчина приезжает к нему в город. И все мысли Аластора отныне сводятся к тому, чтобы понять, что это за мужчина и что ему нужно.

Люцифер и Аластор оказываются слишком близко друг к другу. Рамки приличия срываются под горячим дыханием и слишком напористыми прикосновениями. Пока Люцифер мечется между похотью и собственной совестью, Аластор запутывается в неожиданных открытиях и ощущениях. Всё идёт совершенно не по плану.

Каждую ночь его преследовали кошмары и отголоски пережитого ужаса, и каждый раз, вскакивая в холодном поту с постели, Аластор раздирал когтями шею чуть ли не до мяса, ощущая бестелесные оковы, затягивающиеся всё сильнее.

Люцифер никогда не мог бы подумать, что попадёт в столь абсурдную ситуацию. Он крал дерево с чужого двора, а красивому мужчине этот огрызок тоже понадобился.

Люцифер сиял ярко. Настолько ярко, что выбивался от всех, словно показывая, что он был выше остальных. По крайней мере, Аластор думал так. А затем свет начал гаснуть.

И он к устам моим приник, И вырвал грешный мой язык.

Аластор раз за разом испытывал границы их тонкого противостояния, но сейчас, кажется, зашёл слишком далеко. Полные угрожающей тьмы глаза его Короля предупреждающе светятся в темноте, а душа трепещет... И всё-таки что-то здесь не совсем так.

Пять раз когда Люцифер упал и один раз когда его поймали.

Вверив Ад в руки королевы, король Ада не покидал своего замка слишком давно, чтобы грешники могли помнить о его правлении. И после ухода Лилит радио-демон не мог оставить столь интересную личность без своего вмешательства в его жизнь.

"Да не бойся ты. Я не кусаюсь. По крайней мере пока меня не попросят". Аластор пытался, но не мог разорвать зрительный контакт. Золото заманчиво переливалось в чужих глазах, а негромкий бархатный голос щекотно отозвался где-то в глубине ушей. Искуситель. "Я не боюсь". - "Лжец". Уши на мгновение прижались к голове и Аластор с раздраженным тихим рычанием вернул их на место. Короткое слово, брошенное так спокойно и... нежно? пустило странную волну жара вдоль позвоночника.

— Что ж, видимо Вам не повезло с тем, что я не уважаю границы тех, кто мне не нравится. — И тебе никто не нравится? — Совершенно точно. Люцифер зашелся смехом и покачал головой. Немного помолчал. — Давай потанцуем. — Что?