«Hassliebe» — немецкое слово, означающее эмоциональную связь, граничащую между ненавистью и любовью.

В канун Дня Всех Святых друзья позвали Джеймса выпить, и, наплевав на безопасность, он решает провести время с ними, а когда возвращается, обнаруживает дома Снейпа.

Джон Леннон может написать диссертацию о зависимостях и получить докторскую по ним, потому что иногда ему кажется, что его жизнь — переход от одних зависимостей к другим. Одна из главных в его жизни, — Пол Маккартни, самая сильная и роковая.

Джон появляется в канун Рождества, делая все, чего они обещали не делать. Декабрь 1961.

гуляй хоть с понедельника до ночи, пока субботу воскресенье не прикончит. и вот мы снова в понедельнике застряли, чтоб ты по новой всё прошел сначала. гуляй хоть с понедельника до ночи, в воскресенье на проспекте — ч-ч-чуть не вывернуло. впрочем, и дожить до понедельника нет мочи, но ты по новой всё начнешь опять. а я компенсации требую, требую света, дай мне повод дожить до рассвета.

Поэтапная история Джона и Пола. Работа основана на реальных фактах, песнях и моих собственных догадках.

Пол заснул на коленях у Джона, и Джон тоже устал, но не может уснуть, потому что он голоден, у него болит голова и ему нужно в туалет.

Джон Леннон во всех смыслах особенный человек. Он дальтоник. Мир для него — черно-белая картинка, как старый фильм в дрянном качестве, но он учится постигать его чувствами.

— Что, — начал Макка, споткнувшись. Джон не видел его лица, но мог представить его: искренний вопрос в каре-зелёных глазах, сомнение в подрагивающем голосе, — что произошло? — Ты, — Джон закрыл глаза, позволяя ощущению освобождения окутать его лицо. — Это всегда был один лишь ты.

школьное au. – Привет? – брякнул Маккартни первое, что пришло на ум. – Меня зовут Пол. – Привет, куколка Поли, – Леннон подошел ближе, забираясь руками в черные шелковистые пряди. – А меня зовут Джон. Ты запомнишь? – На всю жизнь, уж поверь.

«Джон Леннон жив!» - Кричал заголовок утренней газеты. На первой странице, ярко-красным шрифтом был выделен заголовок, а сразу под ним была размещена огромная фотография мужчины в очках с круглой оправой. Сэр Пол лишь хмыкнул и положил газету на небольшой круглый стол, за которым пил утренний чай.Через 35 лет люди не воскресают, не появляются вновь, не... Ох, не важно. Главное, такого не может быть... Или всё же?

Джон и Пол во время поездки в Кавершем, графство Беркшир. Апрель 1960 года.

От начала до конца, моменты жизни, как фотографии в альбоме.

Лето в Ливерпуле начиналось не с музыки, а с пауз — тех, что остаются между нотами и словами, которые не сказали вслух. Это история о Джоне и Поле. Не о легендах, что на афишах и в книгах, а о тех, кто ищет друг друга в шуме городских улиц, в тени камер и за кулисами собственных страхов. Их любовь — не мантра, а шрам на сердце, царапина на гитаре и незаконченная песня на рассвете. Это рассказ о том, как долго может тянуться тишина, пока один ещё играет, а другой уже молчит.

Элвис сводит людей.

Пол влюблён в Джона, который, как обычно, плохо понимает намёки.

— Хорошо, — Джон нервно буркнул в трубку,— Хочешь сказать, я должен тащиться в Шотландию? Из США? Ты, наверное, шутишь? На другом конце послышался громкий и раздраженный вздох. — Ты не должен. Слушай, разве я когда-нибудь.. — Нет-нет, я имею ввиду.. Я хочу приехать,— Он переложил телефон к другому уху, зажал его плечом и суетливо чирикал что-то ручкой в блокноте, пытаясь успокоить себя и собеседника, который явно начинал злиться,— Конечно, я хочу, Пол. — И? Я хочу, но? — Я не знаю.

Джон и вуайеризм.

В Гамбурге все было ярче, острее – возможно, оттого, что ощущения были новыми, еще не приевшимися, не набившими кислую оскомину, а возможно, потому, что большую часть времени они все были невменяемыми от выпивки, адреналина и таблеток. Особенно он сам. (Гамбург, 1960)