Предвестники — не милый кружок друзей по интересам, но Чайльд никак этого не поймет. А у Капитано не осталось терпения списывать все на юность. Пора объяснить раз и навсегда, что огонь не должен лезть к пороху.

Тарталья застонал. Дышать было тяжело: ботинок давил ему на грудь, ребра, кажется, трещали. Он попытался скинуть его, но это было без толку. Нежелание сдаваться заставляло его продолжать бессмысленно дергаться, но он осознавал, что в данный момент походил, скорее, на загнанное в ловушку животное.

Панталоне внезапно целует Аякса, а Аякс внутренне кричит и бьёт Панталоне поддых, обещая прикончить, если это повторится ещё раз. Он должен был понять, что на этого выродка словесные угрозы не подействуют. Но он не понял. И теперь расплачивается за это.

Начиная пару интрижек с двумя женатиками одновременно, Аякс и подумать не мог, что все в итоге обернется подобным образом и что, тем более, эти женатики окажутся мужьями друг друга // сиквел к фанфику Behind My Husband's Back, где Аякс винит себя в произошедшем, но довольно скоро из него вытрахивают все лишние мысли.

Вот что бывает, когда один Дракон решает овладеть человеком перед носом другого.

Что будет, если поместить в один кабинет обычного института для настоящих неформалов рыжего из "Иванушек", красивого китайского преподавателя истории и невероятного правоведа в лице французского мирового судьи? На этот вопрос у меня ответа нет. Или всё-таки есть?..

Чайльд приглашает Невилетта на дружеские посиделки за испитием "Огненной воды". Или как ваше любопытство может обернуться против вас.

Еще 2 тысячи лет назад Моракс практически ничего не знал об Анемо Архонте. Декарабиан скрылся от мира в неприступной башне, ложно полагая, что заточение обеспечит его народу безопасность. Сказать ему об обратном у Моракса никогда не возникало возможности(да и особого желания). Поэтому он нисколько не удивился, услышав, что Декарабиан был свергнут своими же людьми. Что его удивило, так это новый Анемо Архонт. Или же: Чжун Ли и Венти, сквозь века.

Он очаровывает, дурит, туманит разум. Он проклинает давно проклятого тем, что способен возродить в нем ворох кипящих чувств — и знает это, а знание этого делает Кирилла почти неуязвимым.