Норман не был уверен, сколько ещë проживëт и сколько ему осталось до того, как он умрëт от остановки сердца во сне, как бездомная шавка, захлебнувшись грязью и собственной рвотой. И ему было всë равно, если бы он умер после того, как свершилась его месть. Но этого пока не произошло. Было ещë рано. Он не мог подвергать свою жизнь опасности тогда, когда на кону был целый мир. Поэтому он не мог спать.

Сегодня Ясиро вела себя подозрительно. Утром еë приход в школу каким-то образом остался не замечен хакудзëдаями Ханако. Конечно, потом она пришла к нему и провела с ним довольно много времени, но было заметно, что она что-то замыслила. После конца фестиваля Ханако опомниться не успел, как Ясиро уже куда-то спешила. Без него. Ханако уже начинал хандрить, сидя в родной третьей кабинке без любимой помощницы рядом, как вдруг она очутилась на пороге его туалета с букетом цветов и признанием в любви.

У Юги Аманэ были высокие требования к кофе. Но помимо них у него также была вечная тоска по этому волшебному, идеальному напитку, потому что Аманэ просто не успевал готовить его по своему сложному рецепту. Эту тоску он постоянно изливал на своего коллегу и единственного друга — Цучигомори. И Цучигомори так надоели эти метания, что однажды он не выдержал и сам приготовил Юги этот его идеальный кофе.

«Куда бы пошëл Мисаки?» — думала Яко, Вторая. «Что бы нарисовала настоящая Мэй?» — думала Сидзима, Четвëртая. «Стала ли бы Сумирэ спасать эту обречëнную на гибель букашку, как она делала раньше?» — думал Хакубо, Шестой. А Цучигомори, Пятый, думал о слишком многих вещах.

Кто бы мог подумать, что эта улыбчивая девочка с огненно-рыжими волосами разрушит систему, укреплявшуюся в этом мире на протяжении тысячи лет?

Изабелла слишком поздно поняла, что на самом деле было еë самым большим сокровищем.

Он приложил так много усилий. Он не грубил ни учителям, ни ученикам. Он очень мило улыбался. Он делал комплименты людям, даже если его коробило от их чувства стиля. Он сделал всë, что мог, но не завëл друзей и в итоге оказался запертым в неиспользуемой пыльной кладовке.

Однажды Рэйгену на почту пришло письмо от матери, где она спрашивала, может ли ему позвонить (поскольку, очевидно, Рэйген внëс еë номер в чëрный список и не был намерен разговаривать). После долгих раздумий он дал ей шанс, но думать, что где-то должен быть подвох, не перестал. И в один момент подвох нашëлся.

Цукаса был человечным. Он мог делать и чувствовать почти столько же, сколько и обычные люди: бояться, хотеть, любить, обижаться. Единственное, чего он не мог (или думал, что не мог) — это ненавидеть.

Рэй больше никогда не возьмëт в руки керосиновую лампу.

Аканэ был довольно консервативным человеком. Он не выносил перемен. Конечно, ему приходилось вносить в свои планы корректировки: учитывать работу школьной тайной и поиск новых способов креативно признаться Ао-чан в любви — но всë же ему по душе была предсказуемость. Впрочем, однажды некто, назвавшийся Юги Цукасой, обязан был внести смуту в привычный уклад жизни Аканэ. Да так сильно, что Аканэ даже пришлось участвовать в переписывании реальности.

Если подытожить, то единственная сильная сторона Финни — грубая сила. Плохо контролируемая, но очень большая. Настолько, что даже гору поднять нетрудно. Но буквально пару дней назад возникла одна проблема... Финни заболел.

Цукаса должен был понять, что они движутся куда-то не туда, ещë несколько месяцев назад, когда понял, что Аманэ причинял себе вред. Цукаса должен был сделать что-то, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией и над Аманэ, но он решил, что в итоге всë будет так, как нужно. Цукаса пустил всë на самотëк, сущность внутри него не указала на его ошибку, а Аманэ не смог терпеть и вместо Цукасы решил убить себя.