— Я готов украсть тебя и спрятать, чтобы ты дарила такие взгляды только мне, — Каин вновь укутывает её в своих объятиях, — даже если это нам осталось жить несколько дней. Я отрекусь от вечности ради тебя.

Лэйн решает помочь Каину отмыть крылья в тёплом бассейне ночью. Каин решает, что это судьба.

Каин вдруг дернул крыльями, раскрывая их во всю ширь. Девушка открыла глаза. Он возвышался над ней, немного уставший, но невероятно сильный, божественно красивый.

⠀В ледяной неотапливаемой библиотеке с каждой секундой становилось всё жарче и жарче. Алое пламя тонких храмовых свечей, что принёс сюда Каин, отражается в его глазах, сливается с цветом его горящей радужки. Лэйн впору вести счёт, сколько раз за всё время, проведённое с ним, его глаза меняют цвет на такой привлекательный красный. – Если хочешь, чтобы я был добр, тогда научи меня.

Им удалось добраться до стен, что обязательно сдержат опасность. У них появился дом, тёплая постель и спокойная жизнь. Вот только для этого приходится слишком много притворяться — играть тех, кем они друг для друга не являются. Но один вечер меняет многое, переворачивает предписанный сценарий и разрушает всё, чтобы на месте развалин выросло нечто совершенно иное.

Сними с меня страх, как слои одежды.

Стоя в полуразрушенном спортивном зале и собирая бетонную крошку босыми ступнями, Лэйн знала, на что шла: она хотела почувствовать. Почувствовать его тепло.

Лэйн задержала взгляд на бокале в его руке, на переливах огонька в скудной огранке так странно сопрежающимся с его мерным дыханием. Виски. Тягучий и обволакивающий, он обжигал рецепторы и горчил после глотка. Но все равно почему-то хотелось сделать новый, и новый. Этот напиток определенно шел Дмитрию.

Ян, ровно как в её сне, льнёт к шее, притирается носом, сдвигая волосы в сторону. Горячее дыхание обжигает, приятно раздразнивает. Он прикусывает кожу, тут же зализывая, притупляет легкое жжение, втягивает в рот, оставляя отметину. Морские волны по-прежнему шумят внизу.

Скорее всего, Лэйн, как и все смертные, должна была удовлетворённо радоваться, представляя главный символ бессмертия и вечной силы — роскошные размашистые крылья — сломанными и неспособными дать отпор. Или вовсе жестоко оторванными, растоптанными и валяющимися где-нибудь в грязи. Вместо этого она склонилась над ангелом и медленно поцеловала место ровно между ними, ткнувшись носом ему в спину. Ей не показалось. Теперь она была уверена, что заметила вздрогнувшие от её невинного действия перья.

Поцелуй скользкий, тягучий. Ниточка слюны, растянутая между их губами, медленно свисает, подобно перевёрнутому мосту. Она размазывается между подбородками и мочит щёки. Щетина мужчины приятно царапает юную кожу. - Чтобы я ещё раз,- тяжело дыша, Дмитрий отрывается от припухлых губ. Лэйн скромно ёрзает на столе от возбуждения и наблюдает за тем, как задирается подол подаренного платья. – Ты больше никогда не сядешь за перевод этой… грёбанной книги! Я никогда больше не заставлю тебя сесть за неё

— Я не могу взять и просто расхотеть тебя.

Она повернулась к нему, увидев, что их лица вновь слишком близко друг к другу. Пробормотала, отведя взгляд: — Мне нужно работать...

Его руки еще помнили ее талию - с того момента в коридоре, и жутко хотели вернуться, вновь обхватить, почувствовать кожу, что скрывала тонкая, мокрая, натянутая ткань. Менее секунды сомнений - две ладони полностью обхватили ее тело, а затем одна рука медленно, предательски быстро, расстегнула молнию. Легла на копчик. Сжала ночнушку, что, казалось, намертво прилипла к телу.

Дмитрий сорвался и что-то неразборчиво прорычал. Лэйн не отрывала от него взгляда – видеть его таким диким, таким несдержанным, ощущалось как абсолютная победа. Так вот, значит, как можно сбить с него генеральскую спесь?

Работа подождёт.