Тиллу снится смерть Ивана в другом мире, в другой жизни. Но в этом мире Иван жив и он здесь, чтобы убедиться, что Тилл знает об этом.

Тилль бросает вызов Ивану, предлагая вести себя на стриме как парочка как можно дольше.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Тилл был взволнован и в какой-то далёкой степени счастлив, но зудящее желание отпиздить этого психа и жгучая злость никуда не ушли. по итогу, выход для эмоций был совершенно иной.

Что, если Хёна и Мизи успешно спасли Тилла и Ивана через несколько секунд после их выступления?

Слова не могли передать, как сильно Иван хотел примкнуть к чужим губам, сцеловать боль, как сильно хотел обнять его и держать близко, прижимать к груди, к сердцу. Как сильно Иван хотел, чтобы Тилл опперся на него, как сильно Иван хотел сказать, что с ним все будет в порядке, что он не так одинок, каким может казаться. Но Тилл не принадлежал Ивану. Тилл не нуждался ни в одном из этих жестах или словах, если исполнителем был Иван. Не Мизи.

Дождь был холодным, неприятным. Губы Ивана согревали его. И было в этом так много отчаянья, что хотелось только одного: умереть. Лишь бы не чувствовать.

И в этот момент Иван понимает – его война окончена. Раз и навсегда.

Café AU | #ALNST | #IVANTILL — Так, Тилл. Знаю, прозвучит плохо, но мне нужно уточнить, — она остается дружелюбной, но с голосе есть определенная серьезность, — вы двое в отношениях? Когда горячий коллега все время пристает к тебе, но ты замечаешь это только после вопроса менеджера, спросивший тебя, хочешь ли ты разобраться с этим.

Тилл медленно открывает глаза. Он оказывается немного дальше от окна, чем обычно бывает, и это приносит его в небольшое замешательство. Более того, кажется, его подушка совсем прогнулась, так как голова немного затекла от твердости кровати. А еще есть ощущение, будто его кто-то обнимает...

Иван и Тилл снимаются для обложки очередного журнала. Чтобы скрасить однотипные фотографии, Тилл решает присмотреть что-нибудь из дополнительных вещей, и находит то, что абсолютно не должно находиться на съемке в такой тематике. Только бы Иван не увидел...

На его дверной ручке червь. На его дверной ручке ЧЕРВЬ. На его дверной ручке червь. — КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ЧЕРВЬ И КТО ПОЛОЖИЛ ЕГО СЮДА, — очень спокойный и нормальным голосом спросил Тилл. Из-за коридора высовывается голова, черные волосы и пухлые детские щечки: — Я это сделал, — шепчет Иван, — ты не любишь червей? — Что? Нет. Они мне нравятся, — говорит Тилл, — они такие...червивые. За одну ночь Иван из двадцати трех стал семилетним. Кажется, только Тилл с трудом к этому привыкает.

В седьмом раунде Тилль ужасно справляется с потерей Ивана, Лука — неуверенный в себе подонок, который активно и безуспешно пытается манипулировать Тиллем, а сопротивление должно удержать Ивана от безрассудства.

— Суа, — начинает Иван. — Как думаешь, мне пойдут розовые волосы? В ответ она легонько шлёпает его по затылку. — Ты серьёзно? Нет. Иван с улыбкой наклоняет голову. — Тогда, наверное, мне лучше купить очки. // Иван и страдания влюблённого подростка.

Солнечные летние дни в старшей школе, обеды на крыше, неловкие признания и первые поцелуи. "Поцелуемся? Сейчас все так делают. Давай попробуем, Тилл"

Тилл что-то осознает, когда чувствует чужие губы на своих. Тилл хочет умереть, когда пальцы давят на кадык. Тилл выживает, но не думает, что заслуженно. В реабилитационный период он случайно узнает то, что не было предназначено для его ушей. Отчаянно желая вспомнить лицо того, кто без объяснений причин решил пожертвовать собой, Тилл вновь находит силы бороться.

Кто-нибудь, объясните Тиллу, как смириться с тем, что парень, который был влюблён в него в прошлой жизни, больше не смотрит на него. Хотя нет. Ему не нужно с этим мириться. Он просто схватит этого парня за голову собственными руками и заставит снова посмотреть на себя.

И Иван поприветствует его в загробной жизни нежной улыбкой, достойной целой жизни, полной желаний и сожалений, и скажет ему: — Наконец-то. Но вместо этого Иван спрашивает: — Почему ты здесь?

Сердце билось тревожно, голова кружилась, к горлу подступала тошнота, а в ушах возник гул, но глаза… Глаза увидели в толпе взволнованное, до боли знакомое лицо.

Не в силах вымолвить и слова, Тилл стоял на сцене, с ужасом наблюдая, как вода под ногами стремительно окрашивается в багровый цвет. Его губы горели, а на шее всё ещё ощущалось тепло чужих рук. Рой мыслей нещадно гудел у него в голове, не давая и секунды покоя. А потом всё резко затихло, стоило ему разглядеть, как в кровавых разводах отражается табло с именем победителя.