- ненавижу лето, оно заставляет меня вновь и вновь вспоминать тот случай... Спойлер: Тоша - суицидник ^^

«В моей смерти вините мужчину, который меня изнасиловал, не знаю его имени, но у него были темные волосы, заячья губа, рост примерно 180, Катю Смирнову, которая распустила лживые слухи, и впринципе всех кто меня буллил, а тоесть всех из класса кроме Будаева. Родителей не нужно, всё-таки, какие бы они не были - я их люблю»

Суецид - самый лёгкий выход из любой сложной ситуации, и антон с этим полностью согласен. Согласен потому что надоело жить, но умереть он не может. Оля без него не выживет, и он это понимает. Никто кроме антона ведь не прокормит его младшую сестрёнку, поскольку родители как всегда в запой. Когда уже наконец всё закончится, и антон перестанет думать о смерти? Тогда когда поймёт что есть тот, кто его любит...

Хеллоуинская ночь в очередном общем сне

В семье семнадцатилетнего Ромы опять неполадки и Антон, как его близкий друг, без вопросов соглашается устроить у себя очередную ночёвку, не думая о том, к чему может привести влюблённость в несколько лет, пустой дом и один очень интересный рисунок...

Глэму нравилось новое чувство свободы. Но ещё больше ему нравилось то занятное ощущение, при котором кровь приливала к лицу, а сердце начинало отбивать дикий ритм. И всё это дарил ему только один человек в его жизни - Чес...

Затем, отстранившись от Туди, добавил—что делали с Иисусом в Библии? —Е-его р-распяли?—первое, что вспомнил Тасспот, ибо из-за тревог все его мысли перемешались. —Его целовали.

А Даня все-таки тут. В квартире, про какие говорят «в такую только блядей водить». Готовится потерять самое ценное — по той лишь причине, что в кармане стабильно вошь на аркане даже после получения заслуженного, и ничего ценнее в завещание не впишешь.

— Кака-а-ая ирония, — голос на ухо вторит внутреннему. И от этого голоса, от такого явного смеха в нем, кровь должна кипеть ненавистью, подстегивать на свершение священного долга. Но причины почему-то совершенно иные. Охотник в лапах вампира. Это так стыдно, что даже смешно.

Он не понимает ни слова. Пытается поднять руки, схватиться за эндотрахеальную трубку — тщетно, конечности что-то крепко удерживает. Видимо, врачи связали его на всякий случай, перестраховались. Во время ломки пациенты часто набрасываются на персонал — и Илья не стал бы исключением. Ему хочется сорвать трубку, деревящую горло, выдернуть оранжевый катетер с огромной толстой иглой, из-за которого немеет рука, сбросить маску, которая, кажется, делает только хуже, — и кинуться на врача с медсёстрами.