План был простой, как три рубля, и надёжный, сука, как швейцарские часы – отвлечь правильного и хорошего Даниэля от ангелохранительских обязанностей, пока Григорий пытается покончить с причиной грядущего Апокалипсиса, то есть с Демьяном, жёстко и радикально. И сама идея звучала вполне себе ничего, только имела одно маленькое, незначительное «но», от которого у Азика уже сутки дёргался глаз – как именно отвлекать ангела?

Дико хотелось жрать, спать и послать всё, особенно Сатану с его пиздюком-Антихристом и цирковью, на холодных ступенях которой Азик елозил жопой и докуривал пачку. К данному моменту демона интересовало, кто быстрее уедет – цирк или азиковская многострадальная кукуха, не выносящая и не переваривающая происходящее. Панчлайном в истории трёхтысячилетнего Азика стало одно пернатое недоразумение с большими одурительно красивыми серыми глазами, большими белыми крыльями и не менее большим… сердцем.

У Азика при себе было две стабильности: постоянно отодвигающийся на неопределённый срок апокалипсис и — с недавних пор — ангелочек Даня, ради безмятежной жизни с которым его определённо стоило продолжать откладывать до бесконечности.

— Ази, а что это у тебя там такое? — Парень продвинулся ещё ближе, пытаясь рассмотреть украшение на языке демона. — Пф малой, ты что, никогда пирсинг не видел? — На языке первый раз. А это больно? А как это ощущается во рту? Странно, наверное. — Я могу показать. Предупреждаю, тебе понравится.

Когда Григорий отправляется проследить за Демьяном, и просит Азика посидеть с Даниэлем он даже не мог представить, во что это выльется.

Азазель ещё три тысячи лет назад понял и принял тот факт, что чудес на свете не бывает, а если и бывают, то исключительно с любимчиками Господа. Но в число богоизбранных счастливчиков демон не входил и поэтому не ждал чуда в каком-либо отличном от одноимённого йогурта формате. А затем чудо взяло и случилось. Свалилось Азику на голову в виде юного, – лет двести с небольшим, от силы, – совсем ещё зелёного новозаветного ангела, и с тех самых пор жизнь демона становилась всё чудесатее и чудесатее…

- Я не принесу тебя в жертву, бедная овечка, - осуждающе произносит тот. К счастью, все в классе уже начали болтать между собой насчет задания, и никто не будет отвлекаться на их диалог. - А? – вскидывает брови Троицкий. - Сатанисты не занимаются жертвоприношением, - поясняет тот. – Если ты вдруг за это беспокоишься. Вообще, лучше погугли побольше про сатанинскую церковь, тебе наверняка столько баек про нас рассказывают. [ау, где даня из набожной семьи, а азик - сатанист]

Всего один глоток, небольшой, ангел даже практически ничего не почувствовал, только приятное покалывание языка и странное, но уже знакомое с того раза чувство, за секунды пронизывающее всё его тело. Глаза вновь загорелись ярким золотистым цветом, а над головой засветился нимб, практически ослепляя Азика, который от такого яркого света начал шипеть, как самый настоящий вампир.

- Да, метка родственных душ. Сначала вот такая непонятная и абстрактная, но как только ты встретишь свою истинную любовь, она изменится. Вместо каракуль будут первые слова, которые он или она скажет тебе. - объяснила Варя, нежно проведя пальцем по белым завиткам на своей руке. - У меня тоже такая есть. - Даниэль вытянул правую руку перед собой, а левой закатил рукав свитера до самого локтя. Но вместо белых полос на его предплечье была черная кривая надпись «Нам надо остановить Сатану».

Жизнь наемника Азика вполне устраивала, никто не лез в душу, никто не знал его имени, а он спокойно зарабатывал бабки. Однако, любой спокойной жизни приходит конец, если в ней появляется из ниоткуда взявшееся босое НЕЧТО, попавшее в "весьма затруднительную" ситуацию. Как говорится, благими намерениями вымощена дорога в Ад и, кажется, свою Азик уже нашел.

— Азик, сделай меня красивой.

Так вышло, что мы давно создали свой мир. Сборник зарисовок с разными персонажами, из разных мест и в разные временные промежутки. Все персонажи связаны, а события — влияют друг на друга, как крылья бабочки. [Пропущенная сцена — потому что каждое из событий можно вписать в канон, они происходят до, после и даже во время основных событий сериала]

Данечка просто захотел сделать Азику так же хорошо, как тот делал ему. И обоим эта затея понравилась...

Сначала она говорит, что он её бесит, а после уже просит о помощи. Кто же тут не согласится?

— Сможешь угадать, чего я хочу? Даниэль понятия не имеет. А ещё он не уверен, хочет ли знать это. Край ремня касается его щеки, ползёт вниз, по шее, по обнажённой груди, и он едва делает вдох, словно грубая кожа в руке Азика мешает ему дышать.

— Ну-ну, тише..мы ещё не закончили, мурзилка. — Каждый вдох и выдох сопровождались столом мурашек, пробегающим у ангела по спине, а каждое последующее, новое прикосновение к крыльям будто было настоящим ударом тока.

У Даниэля спирает дыхание. Он готов поддаться на все искушения, будто и забыл, что является ангелом. Ему никогда прежде не было так хорошо. Слишком приятные ласки, слишком нежно и ласково для демона.

–... Знаешь, в животе щекотно, а еще... Григорий называл это тахикардией. Не знаешь, что бы это могло быть? – Не шарю, Мурзилка, давай домой, потом с этим разберемся, у меня уже задница мерзнет

В один из дождливых дней Азазель опоздал на встречу с Сатаной и заявил, что больше не хочет быть его помощником.

Даже в рекламе за открывающейся бутылкой колы не следили так пристально и жадно. Азик специально не торопился, когда наливал, позволяя услышать шипение пузырьков и почувствовать сладкий аромат. Потом отпил – медленно и томно. Позволил паре капель скатиться по подбородку на шею. Бросил взгляд на Даниэля – тот сидел, как в трансе, не дышал и не моргал, как будто уже оставил бренный сосуд и вознёсся на своё облачко