"Идиот" - только и подумал он, прежде чем оказаться под теплой толщей воды, прижимая корпусом оголенную плоть к холодной плитке. А вот кто именно из них идиот, не известно.

Перед глазами, во сне, в мыслях – только Баам. Он один в понимании Агеро – настоящее произведение искусства. С большими золотыми глазами и ворохом торчащих волос. Только Баам знал все его слабости, знал, куда надавить и как заставить Агеро буквально лишиться способности здраво мыслить. Он наизусть знал каждый сантиметр его тела, знал, как Агеро любит: не мягко, но и не слишком жестко. На грани, когда вот-вот переступишь черту, но, нет, ни за что не сорвешься.

Господин Кун, я принадлежу только вам.

Больше всего шатену нравились его ноги, худые, бледные, гладкие, они были воплощением искусства. Баам сколько угодно без устали мог повторять это. Может быть это казалось странным, но Баам мог часами смотреть, гладить, целовать их.

Кун предлагает пьяному Хацу переспать.

Агеро всегда засиживается допоздна. Он много работает, из-за чего частенько забывает отдохнуть. Как хорошо, что есть Баам, который следит за тем, чтобы Кун делал перерывы.

Шип Ли Су научил Баама одной игре.

А еще Квант знает, что Леро Ро ему голову оторвет если узнает, что тот его кличит Ро-ро. Знает, поэтому не признается в этом даже под угозой смерти. Не потому, что боится, а потому, что Квант считает это настолько личным, что сам кому угодно голову оторвет если Леро ро, его Леро ро, назовут Ро-ро.

Только бы ему не взбредилось влюбиться в этого цитрусового идиота.

Куну кажется, что он держит в ладонях чашу с горячим жидким золотом, обрамленную по краю каштановым шелком. Сорванный плачущий шепот почти сводит с ума: – Кун, научи... Пожалуйста...

— Баам, — так тихо, словно и не было, — останови меня. Пожалуйста, останови, — и Баам уже через мгновение был рядом, перехватил аккуратно ножницы и отложил подальше, держал руки Агеро в своих. Ему будто хотелось сделать что-то ещё, но он сковывал себя, чтобы не сломать что-то и так теперь хрупкое между ними. || Баам случайно видит Агеро полуобнажённым. Но важнее оказывается не то, как тот прекрасен, а то, сколько кровавых полос было на его теле в тот момент.