Амен — скрытный парень, привыкший скрывать свои чувства и эмоции. Всегда первый в учебе и в спорте. Как изменится его жизнь, когда на его пути окажется неуклюжая, вечно улыбающаяся Эва? Узнав о ее чувствах — сможет ли он остаться равнодушным и отвергнет ее? Или БЕЗУПРЕЧНЫЙ он, станет самим собой лишь только рядом с Эвтидой ?

У Амена появилась новая ученица.

Устраиваясь на работу в дом к загадочному мужчине, Эвтида и представить не могла чем это в итоге закончится.

Что делать, когда сводный брат начинает вызывать чувства, выходящие за рамки обычных семейных отношений?

— Исповедуйте меня, Святой отец, ибо я согрешила.

Эва наслаждается благами замужней жизни с верховным эпистатом и счастлива зваться его женой. Или убеждает себя, что счастлива

Сет наделяет Эву своей силой. Последствия оказываются непредсказуемыми

То утро не задалось с самого начала, начиная отключением электричества и заканчивая вызовом к месту обнаружения Эмили Роуз. Сегодня суббота, и я намерена отключиться в выбранном Дией баре.

Атмосферная зарисовка про отношения Сета и Эвы. Альтернативный вариант до прибытия в дом Нейт.

«Меня помнят лишь те, кому я позволяю помнить», — шепчет Сет во снах, хищно скалясь сквозь пески и бурю. И она помнит. Помнит, кто он такой. Её неизбежность. Её покровитель. Её бог.

Волот видит странный сон с Ладой, а затем оказывается на празднестве, где она ведет себя подозрительно. Ответ на вопрос, из-за чего умерла Верея, будет найден, только облегчения никому не принесет.

Когда мы с такой ненавистной для Волота нечистью станем одним целым, ему придется выбирать между любовью и долгом жреца. Но меня цепочка ужасных событий поставит перед куда более сложным выбором — человечность или жажда мести.

Что если бы Волот и Лада не смогли сдержаться в бане? Ведь несмотря на закрытый характер жреца и скромность девушки явно не все однозначно.

Его слова стали самым важным, что я, когда-либо слышала в своей жизни. Я нужна ему, волхву, чьё сердце должно принадлежать богам, но, несмотря на свою судьбу, он дарит его мне, не боясь последствий.

Осматривать тела мне не приходилось, чёрт возьми. Предстоящий, наверняка увлекательный аттракцион не вселяет радужных надежд, а несуществующие пони спрятались в кусты. Хочется уточнить, во что я вляпалась, но технически никто не спрашивал моего согласия на эту командировку. Мысленно ставлю себе девять клоунов из десяти и мечтаю, что, когда вырасту, помудрею. Проблема лишь в том, что мне уже двадцать семь. Нет, это десять клоунов из десяти — бинго!

— А что мы будем танцевать? — интересуется Лэйн, следуя послушно в самый центр. — Вальс? — Тебе больше подходит танго.

Мы танцуем на грани между светлой мечтой и ядовитой скверной, словно два призрака, запутавшиеся в сюрреализме. Каждое прикосновение — это не только низменное физическое соединение, но и откровение, раскрывающее тёмные глубины душ. На мгновения даже верится, будто эта связь может осветить непроглядное бытие, придавая ему смысл и значение. Два мира — живое и мёртвое; однако парадоксально то, что живым ощущается Борис, я же абсолютно точно погребена под руинами своего (не)верного выбора.

От улыбки генерала меня пробирает дрожь. Она ледяная, жуткая, ломаная, один уголок рта поднят, другой опущен, словно его вот-вот разобьет инсульт. Так улыбаются те, кто не хочет жить. Я упрямо сжимаю пистолет, но пальцы соскальзывают с курка. Я отвожу его — и отвожу глаза. Дмитрий ждал этого выстрела. Кажется, теперь мы и правда квиты.

Быстро среди заплёванных лестничных пролетов зашептались о приезжих, что, мол, девчонка с глупым именем, что родители её вычурно-умные, какие-то там важные профессора и большие шишки. Зачем приехали? Поди глава семейства метит на место мэра?

Лэйн делала все, но — не жила. Жила она только оказавшись в изнанке реальности — собственных мыслях, грезах, сновидениях, ютящихся между обкусанных, покрытых градинами крови губ и дрожью теней от ресниц на впалых щеках. Там, где она могла увидеть его — покоренного ею, поцелованного ею, убитого тоже ею.